– Розалинда, я не допущу, чтобы ты надела мужские штаны, и это мое последнее слово! Другие мужчины увидят тебя… они увидят, как… что ты… что твои ноги… ну, какие они… – Он красноречиво обрисовал в воздухе ее роскошную фигуру и сердито уставился на Розалинду.
Скрестив руки на груди, она заразительно рассмеялась:
– Ты ревнуешь.
– Нет.
– Да, ревнуешь.
– Нет!
– Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь другой увидел меня так, как видел ты.
– А вот здесь ты чертовски права! – Он ткнул пальцем в воздух, как бы подчеркивая свою мысль.
– Но никто не будет знать, что это я!
Он преодолел разделявшее их расстояние и, схватив ее за руки, притянул к себе так близко, что почувствовал аромат лавандовой воды, исходивший от ее волос.
– Я-то буду знать, что это ты, и, не в силах устоять, овладею тобой без всяких церемоний, словно шлюхой в борделе.
– О! – в ужасе ахнула служанка и, рыдая, выскочила из комнаты.
Глаза Розалинды тревожно вспыхнули вслед убегавшей девушке.
– Дрейк, – пробормотала она, когда его губы прижались к ее шее. Вздрогнув. Розалинда выгнулась ему навстречу. Потом, собрав в кулак всю свою волю, оттолкнула его на расстояние вытянутой руки. – У тебя очень тяжелый приступ похоти. Тебе явно нужна покладистая вдова, чтобы облегчить страдания.
– Не учи меня, девчонка! – взревел он, снова притягивая ее к себе, но она опять высвободилась из его упоительных объятий.
– Вдовы никогда не требуют ничего, кроме… мастерства.
– А тебе откуда это может быть известно?
– Я слышала их сплетни при дворе.
Дрейк вздернул подбородок и сердито посмотрел на Розалинду.
– И что, скажи на милость, говорят эти самые вдовы?
– Говорят, что им нравятся мужчины с широкой грудью, особенно когда под камзолом так и играют мускулы.
Она игриво коснулась рукой его груди, и удерживая его на расстоянии, и лаская одновременно. Затуманенным взором он следил за ее рукой, словно кошка за мышкой, выжидая удобного момента для прыжка.
– Вдовам также нравятся густые шевелюры, но только не седые. – Она дотронулась до его сильного лба, потом провела рукой по его темным кудрям. Закрыв глаза, он невольно заиграл желваками. Но не сказал ни слова. Он был полностью в ее власти! – И они любят, чтобы у мужчины был чувственный рот.
Когда она провела кончиками пальцев по его приоткрытым губам, в нем словно лопнула какая-то пружина. Он схватил ее за руку чуть ли не яростно, перевернул запястье и стал покусывать шелковистую кожу, а потом принялся вырисовывать языком чувственные узоры.
Вся затрепетав, Розалинда вскрикнула, и Дрейк с радостью заключил ее в свои объятия.
– И это им нравится? – пробормотал он, и глаза его полыхнули пламенем.
– Думаю, да, – прошептала она в ответ.
Обхватив рукой ее голову, он с силой притянул к себе ее рот. Жадные губы упивались ее губами; его смелый язык, проникнув в ее рот, становился все более настойчивым Он целовал ее так страстно, что, когда отстранился, она никак не могла прийти в себя и все еще обнимала его. Она хотела большего.
Гораздо большего. И он доставил бы ей такое удовольствие.
Но она оттолкнула его и одернула рубашку. Вытерев рот тыльной стороной ладони, Розалинда сердито сверкнула глазами.
– Да, именно это и понравилось бы леди Эшенби.
Дрейк усмехнулся:
– Вы играете с огнем, мадам. Думаю, мне лучше поискать вдову, о которой вы говорите. – Мрачно хмыкнув, он направился к двери. – И клянусь всеми святыми, Розалинда: если ты появишься сегодня на сцене, я стащу тебя оттуда и при всех надеру задницу.
Эта угроза все еще висела в воздухе, когда он, распахнув дверь, тут же налетел на Тедиеса, который оглядел его с ног до головы и искоса взглянул на Розалинду.
– Дрейк? В чем дело? Дорогая моя девочка, ты еще не замужем.
Озорная улыбка пряталась под его усами, когда он увидел раскрасневшуюся пару.
– Приветствую вас, дядя, – произнесла Розалинда и почему-то закашлялась.
– Успокойтесь, Тедиес, – сказал Дрейк. – Ничего не произошло. Вы переговорили с королевой, как мы вас просили?
– О да! – радостно ответил Тедиес, переключившись на излюбленную тему. – Я сообщил ей, что вы собираетесь пожениться. И знаете что? По-моему, старая дама была разочарована.
– Разочарована? – удивилась Розалинда. – Как это?
– Я думаю, она надеялась заполучить этот дом себе. Представьте, если бы вы стали бороться друг с другом, у нее бы появился хороший предлог забрать дом. Даже на закате своих дней она, похоже, не прочь поживиться, будь то посещение гостевого дома, новое платье или пара перчаток. Даже представления оплачивают другие. Ничто иное Глориану не радует!
– Ну так она не получит Торнбери-Хауса. – Дрейк заговорщически улыбнулся Розалинде. – Не правда ли, Роз?
Она улыбнулась в ответ, совершенно успокоившись. Судя по всему, заговоры у них получались прекрасно, впрочем, и поцелуи тоже неплохо.
– Вы ведь никому не сказали, что мы собираемся пожениться? – спросил Дрейк у Тедиеса.
– Нет, мальчик мой. Я был очень осмотрителен. Мужчины, продолжая разговор, покинули комнату, и Розалинда вздохнула с облегчением. Ее беседы с Дрейком становились все более интимными. Они превратились в опасные встречи, будоражившие кровь так же, как когда-то шпионская деятельность. Она словно подходила к краю скалы, а потом отступала назад за мгновение до того, как сорваться вниз под порывом ветра.
Ей нравится флиртовать с Дрейком, потому что ей явно хочется флиртовать с ним. Но она всегда должна держать себя в руках. Ей придется подчинить его своей воле если не с помощью гнева, так с помощью ласки. Он ведь зверь, которого необходимо приручить.
Глава 20
Этим же вечером, едва спустившись по парадной лестнице, Розалинда поразилась огромному числу гостей. Их было гораздо больше, чем она приглашала!
Тедиес смеялся и шутил со своими протеже – группой молодых любознательных придворных, которым было чему поучиться у мастера королевского двора. Глядя на их молодость, чересчур жизнерадостные улыбки, модные наряды, которые, несомненно, стоили не менее половины их годового дохода, Розалинда подумала, что им действительно есть чему поучиться у старой гвардии.
На галерее она заметила леди Эшенби. Удивительно, но элегантная и осмотрительная вдова обзавелась собственной свитой. Недурно было бы, если бы среди этих женщин преобладали те, кто думает, прежде чем говорить, и те, чьи языки не похожи на змеиные жала. При взгляде на белокурую вдову Розалинда едва не вскипела от ревности, но понадеялась, что Дрейк не кинется к ней, как только увидит.
