– Ваш план хорош. – Низкий голос пуританина задрожал на ветру. – Но стоит ли привлекать к этому актеров? Это же обезьяны, исчадия ада, клоуны, и они погубят город своими низменными и безбожными представлениями. Я их не терплю.
– Будет вам, Святая Простота. Добиваясь своей цели, разве важно, кого мы используем? – послышался еще один голос. – Саутгемптон обещает все подготовить.
Как Дрейк ни вглядывался в темноту, он не смог различить лица говорившего. Надо же, какой знакомый голос!
Пуританин со злостью обратился к стоящему в темноте человеку:
– Я признаю, что она слабая женщина, слишком часто уступавшая католикам.
– Тем больше оснований использовать актеров. Мне нужна ваша поддержка, – отозвался таинственный голос. – Я задействую труппу совсем ненадолго, и мы осуществим наше желание.
Говоривший шагнул из темноты на свет. За секунду до этого Дрейк подумал, что сейчас увидит Страйдера. Но это был отнюдь не таинственный агент, вступивший в сговор с Пуританином. Это был не кто иной, как граф Эссекский, Роберт Деверо.
– Я не оспариваю ее право на власть, но у нее плохие советчики. Чтобы управлять страной, ей нужны такие люди, как я, – заявил Эссекс, и на его лице, которое когда-то так боготворила Елизавета, отразилось величие. – Я слышал, что секретарь королевы за ее спиной продал концессию Испании.
Когда Дрейк и Розалинда, словно двое случайных прохожих, удалились от дома на достаточное расстояние, она в ужасе ахнула. Дрейк молча сжал ее плечо, словно предупреждая: «Тихо! Наши жизни в опасности!»
Повернув за угол, оба решили отдышаться: Розалинда хватала ртом воздух, а Дрейк отирал пот со лба. Глашатай у Олдгейта прокричал последнее предупреждение. Скоро ворота города будут заперты на ночь.
– Бежим, иначе нам придется сегодня ночевать на улице, – скомандовал Дрейк. Отказавшись от своего прежнего намерения провести ночь со шлюхой, он схватил Розалинду за руку и потянул за собой.
Они прокрались вдоль дома, нашли свою лошадь и понеслись быстрее ветра к Олдгейту. Через ворота два авантюриста выскользнули за секунду до того, как привратник захлопнул их на ночь.
Едва вернувшись домой, они тут же прошли в кабинет лорда, Розалинда закрыла дверь и повернулась к Дрейку. Сердце ее бешено колотилось. По дороге она сдернула бороду и капюшон, и сейчас на ней были только рубашка и панталоны.
– Что все это значит, Дрейк? – спросила она шепотом, чтобы не услышали слуги. – Почему граф Эссекский в заговоре с Пуританином?
– Видимо, их что-то объединяет, – мрачно отозвался тот. Наполнив бокал мускатом, он некоторое время не отрывал он него глаз, но потом с отвращением поставил на стол. – Они оба хотят свергнуть королеву.
Онемев от изумления, Розалинда непонимающе уставилась на него. Да, пожалуй, он прав. Она шпионила за пуританами, потому что те хотели закрыть все театры. Оказалось, они куда опаснее, ибо вынашивали планы свергнуть Елизавету, потому что, являясь главой англиканской церкви, она была не столь «чиста», как им хотелось. Пуритане считали, что церковь сохранила слишком много католических традиций Рима еще с тех пор, когда поддерживались связи с папой римским, до того, как их полностью порвал Генрих VIII. Поразительно, но католики, тоже стремившиеся сместить королеву, считали англиканскую церковь слишком реформаторской.
– И им удастся ее свергнуть? – с трудом выговорила Розалинда.
– Она уязвима, – признал Дрейк. – У нее нет наследника. Даже верные вассалы Елизаветы ждут ее смерти, чтобы встать на сторону молодого, энергичного правителя. Ее секретарь, Сесил, знает, что Эссекс опасен. Но королева медлит с определением его судьбы.
– А при чем тут актеры? – спросила Розалинда. Дрейк пригладил волосы.
– Пока непонятно. Зачем они нужны Эссексу?
– Сыграть роль мятежников?
– Актеры ни за что не будут играть, если им не заплатят.
– Эссекс наверняка собирается им заплатить. Интересно, какую труппу он использует.
– Вели Шекспиру быть начеку, – Дрейк вновь повторил свое предостережение относительно Эссекса.
– Обязательно.
Дрейк решительно направился к двери.
– Куда ты? – в панике спросила Розалинда. Не может же он оставить ее сейчас, когда она так взволнованна, так возбуждена, так счастлива тем, что разделила с ним это приключение!
– Мне нужно кое-кого повидать.
– Неужели так срочно?
– Да, это очень важно.
– Дрейк!
Он остановился у двери и обернулся. Розалинда порывисто бросилась к нему. Разве раньше она испытывала такое? Она и представить не могла, что найдется мужчина, настолько уверенный в себе, чтобы позволить женщине вовлечь его в такую авантюру! Остановившись перед ним, она улыбнулась, и его глаза потемнели, словно взывая о близости. Когда она потянулась и схватила его за руки, ее пальцы запылали от одного лишь прикосновения. Импульсивно приподнявшись на цыпочках, она притянула его к себе и поцеловала в щеку.
– Спасибо, – пробормотала она.
Обхватив Розалинду за талию, Дрейк привлек любимую к себе, отчего восхитительная теплая волна обдала все ее тело. Она обмякла в его объятиях и подставила ему губы для поцелуя. Он властно впился ей в рот, становясь все более настойчивым. Его язык быстро раздвинул ее губы и нырнул во влажную глубину, чтобы забыться от наслаждения. Розалинда вся затрепетала и прижалась к нему сильнее. Кровь ее забурлила, и когда он отстранился, взглянув на нее без всякого раскаяния, она все поняла и ноги у нее подкосились.
Это был всего лишь вопрос времени.
Глава 19
Спустя две недели Уильям Шекспир преподнес Розалинде сюрприз. Он сказал, что приготовил для нее особый подарок и, чтобы получить его, ей всего лишь нужно устроить ужин и подготовить сцену на галерее. Мэтр, опуская детали, предлагал ей сыграть небольшие роли в нескольких сценах, которые он хотел бы представить публике. Когда же Розалинда заявила, что оставила скандальные эскапады в прошлом, Шекспир заверил ее, что в костюме мальчика ее никто не узнает.
Розалинда дала согласие, трепеща уже при одной мысли о том, что будет играть на одной сцене с труппой лорда-гофмейстера. Главное теперь – сохранить все в секрете от Дрейка.
Она думала о нем, примеряя костюм утром того дня, когда должно было состояться представление.
По правде говоря, он занимал ее мысли каждый час с той самой ночи, когда они отправились шпионить. Оказалось, что их первый поцелуй был вовсе не случаен. Она попыталась поговорить с ним о «поцелуе», вернее, о «поцелуях», но он что-то пробормотал об импульсивности и сразу же сменил тему, начав разглагольствовать по поводу покупки нового жеребца по рекомендации Томаса. Потом он вдруг смешался, замолчал, густо покраснел и быстро вышел из комнаты.
