Читаем без скачивания Зона Посещения. Избиение младенцев - Александр Щёголев

– Нам велели сидеть и ждать, – возразил он, однако встал, готовый идти.

– Кто велел?

– Тетя.

– Что за тетя?

Что за тетя, он не знал. Не знали и другие оставшиеся дети. Их было совсем мало, тех, кого оставили, и по возрасту они были из самых младших, пятилетки да шестилетки: Мышка, Стив-Крикун, Долли, Боа… Вот Боа ко мне и прицепилась:

– Возьми меня тоже.

– Не могу, малышка, мне из-за Головастика-то может попасть.

– Ну, Пэн!

– Хорошо, я за тобой вернусь.

Взял я Головастика – и скорей в лабораторию нейроиндукции. Инженер был на месте, не драпанул, как многие.

– А-а, это ты, Пэн, – ничуть не удивился он, словно ждал меня. – В саркофаг полезешь? Только ребенка, извини, не могу. – Он посмотрел на мальчика.

– Четырнадцать, ноль-три, восемнадцать, семьдесят девять, – сказал я ему.

Он помрачнел:

– Ах, вот как… Признаться, я думал, это будет кто-то другой.

– Ну извините.

– Да ладно, просто это неожиданно. Как будешь выносить информацию из здания? Понадобится несколько носителей ММП.

ММП – молекулярно-механическая память. Харды на этих принципах не могут похвастать миниатюризацией, и я поостерегся тащить запрещенные модули в Институт. Хотя теперь, пообщавшись с охраной, понимаю, что ошибся.

– Вот мой носитель, – вытолкнул я вперед Головастика.

– Остроумно, – согласился инженер. – Ты прав, возможно, так все станцуется. Давай за дело.

И мы взялись за дело. Собственно, ничего заковыристого моя миссия собой не представляла. Предстояло скопировать тренажер – всю программную модель Зоны. А также техническую документацию, включающую схемы аппаратной части, то есть блоки индуктария, конструкцию саркофага; в общем, все. Это, конечно, кража, но как же легко ее совершать, если парень, сидящий на такой информации, оказывает тебе любое содействие.

Потому что просьба исходила от самого Эйнштейна, лично от него. Перед тем как мы расстались, он посетовал, что не успел вынести из Института тренажер, свое любимое детище, и я обещал попытаться что-нибудь сделать. Инженер был его креатурой, человеком не только порядочным, но и преданным боссу. О том, что лабораторию хорошо бы перебазировать, они сговорились раньше, так что инженер был готов. А цифры, которые я ему продиктовал в качестве пароля, – это день рождения Эйнштейна. Настоящего, того, который Альберт, нобелевский лауреат по физике. Босс всегда был немножко эксцентричен.

Головастик намотал кабель на зубы, похожие на клеммы, и через четверть часа весь гигантский объем цифровых данных перекочевал в его голову. Он хихикал и подпрыгивал, впитывая идущие потоком коды, малышу этот процесс нравился.

Люблю приносить детишкам радость. И вообще я детей люблю.

Но Боа… Вот же настырная малявка! Сидела на корточках в маленьком холле перед серверной и раскладывала на полу фантики от конфет. Как бы ненароком здесь оказалась. Дверь в серверную все время была приоткрыта, но мы ее приход не засекли и о ее присутствии не догадывались, в то время как она слышала каждое наше слово. Когда хотела, эта бестия могла быть абсолютно бесшумной и незаметной. Такой талант. Хорошо хоть за оборудование не полезла, а то ведь могла.

Этот гуттаперчевый ребенок с гибкими костями, которые произвольно гнутся и плющатся, умел принимать любую форму, не меняя, разумеется, своего объема и массы. Например, она любила прятаться в зазорах между стенами и мебелью, становясь плоской, как лепешка. Или вытягивалась шнуром вдоль плинтусов и так лежала, получала кайф. Неоднократно ее вынимали из вентиляции… Кости, если я правильно помню, это же не что иное, как обычные кораллы. А кораллы, когда живые, очень гибкие, могут гнуться, плющиться. Наверное, они и есть ее тотем, ее точка остановки на тяжком мутационном пути…

– Бо, – сказал я ей, – чего ты здесь?

– Ты обещал взять меня с собой, – напомнила она.

– У меня пока есть дела. Возвращайся в палату, я обязательно зайду.

Она послушно встала и покинула лабораторию.

– Вы уходите? – спросил я инженера. – Вам нельзя оставаться в Институте.

– А мы разве не вместе?

– Мне еще на «игровую площадку».

– Ох, Пэн, доиграешься ты…

Мы попрощались. «Увидимся», – пообещал он, и я подумал: это было бы хорошо, но вряд ли, вряд ли.

Дела и правда не ждали. В «Детском саду» я заглянул в сектор, занимавшийся «электромагнетиками», точнее, к ним на стенд, и запасся пластиковыми баночками с восстановительными таблетками. Для себя и для Головастика, который, как я понимал, здорово сейчас потратился. Ни одна сволочь слова поперек не сказала, потому что никого там не было, безлюдный был сектор. Вымер «Детский сад». С одной стороны – удобно, с другой – тоскливо… Пройдя через первый этаж, я попал во внутренний дворик – к воротам в Зону. Еще вчера утром здесь бурлила жизнь, за Стеной устраивались состязания, потом явился тахорг…

Вчера утром? Да нет же, поверить в это было невозможно. Век назад, вот когда! В прошлой жизни, причем не в моей!

Я понимал, что за мной, возможно, наблюдают, но мне было все равно, это входило в условия задачи. А результат стоил риска.

Сейчас во дворике было пусто. Я забросил Головастика на импровизированные трибуны из контейнеров и ящиков («Сиди спокойно!») и пожелал, чтобы включились серводвигатели ворот.

Они включились. Я позволил створкам раздвинуться на фут и прервал процесс, поставив аппаратуру на паузу. Зажевал успех горстью электролитов из баночки. После чего пролез в Зону, на «игровую площадку»…

Эйнштейн был уверен, что аномалия на «игровой площадке» меня игнорирует и что я могу свободно ходить по стыкам между плитками, не вызывая реакции в виде искр. Это означало, по его гипотезе, будто я наделен высшей степенью взаимодействия с Зоной, то есть Зона якобы принимает меня за часть себя. Так полагал босс. Разве мог я оставить эту чушь без проверки? Да ни за что!

Наши пути с Горгоной после Зоны временно разошлись, у нее были свои планы. Скарабей пошел с ней: она его вытащила из «Детского сада», она за него и отвечала. А я, как вернулся из-за Черты, всем сердцем стремился сюда, в Институт, на эту дьявольскую площадку. Сначала переоделся в машине Эйнштейна (она так и стояла неподалеку от восточного КПП), вновь обретя свои вещи и деньги, потом дошел до дома и убедился, что сделал это зря: оставлять нашу семью в покое явно не собирались…

И вот я здесь. Встал на первой же плитке, не решаясь покинуть безопасный квадратик. Готовность самого себя протестировать куда-то подевалась, запал иссяк. Чуть ли не руками заставил я ноги двинуться… шагнул, переступив тонкую границу между плитками, еще шагнул… и – поставил ступню на стык.

Ну же! Где фонтаны искр, где вееры павлиньих хвостов?

Не было искр. Ни фонтанов, ни даже куцых хвостиков.

Я зашагал дальше, теперь уже ставя ноги максимально неаккуратно, нарочно подставляясь под удар аномалии. Потом побежал кругами. Отклик был нулевой. Как по обычной площадке бежал, словно и не пряталась под землей чуждая электрическая пакость. Разносился в тишине лишь глухой топот, издаваемый моими кроссовками, вот и весь результат. Эксперимент удался.

Я замедлил бег и остановился, пробираемый нервной дрожью. Ощущать себя избранным было очень странно. Получается, я – тот самый уникум, которого здесь так долго искали? Или, может, опять аномалия «сломалась»? Но почему «опять»? Во время вчерашней диверсии ничуть она не ломалась, теперь-то это видится и помнится прекрасно.

– Браво, браво! – раздалось с «трибун». Затем – хлесткие одиночные аплодисменты.

Зычный командирский голос принадлежал майору Глиттеру. Майор явился за меня поболеть – собственной персоной. И эта новая подлянка, чреватая не просто неприятностями, а напрямую угрожавшая жизни, внезапно меня успокоила.

Я вернулся во дворик, а Глиттер слез с контейнера и с опасным весельем направился ко мне, оттесняя от корпуса. Небольшого росточка, чуть выше меня, но с животиком. Узкий в плечах (не сравнить со мной), в костюме и при галстуке. С подчеркнуто ровными «стрелками» на брюках. По-моему, даже на носках у него были «стрелки».

А еще он был нашпигован всякой электроникой. Ну, это не проблема, это мы исправим – небольшое усилие, и образцы высоких технологий, позволявшие ему чувствовать себя сверхчеловеком, превращены в хлам. Толчок боли в голову, короткий позыв тошноты – с этим я справлюсь, дайте пару секунд…

Он не скрывал, что вот сейчас схватит меня, даже объятия раскрыл мне навстречу. Схватит и уведет. И тогда я включил дурака: увернулся от него и запрыгал по дворику, хохоча и приговаривая: «Арестуйте, арестуйте…» Типа детская игра. Он кинулся было за мной, поймал пару раз воздух и остановился, понимая, что выглядит идиотом. А я понимал, что ему достаточно вынуть шпалер из подмышечной кобуры, поэтому, не теряя темпа, я обязан был сию же секунду доставать «Рубик-2» и бежать отсюда… Жалко и страшно обидно было раскрывать это тайное средство раньше времени. В следующий раз противник учтет свой прокол и будет готов. «Джона-попрыгунчика» я собирался использовать сегодня вечером и в гораздо более важной ситуации, но, с другой стороны, если меня сейчас повяжут…