время.
Морозов подошел к столу, поднял край простыни, взглянул на лицо покойного. И задумчиво пробормотал:
— Сейчас мы узнаем, кто ты и откуда.
Глава кустодиев опустил ткань, обернулся к лекарю:
— Мастер Лука, начинайте. Нам нужен ваш диагноз.
Лекарь призвал тотем, и рядом с синодником тут же появился слуга Искупителя — высокий и худой ангел, крылья которого выглядели словно ряды тонких игл. От фигуры к Луке потянулись нити белой силы.
Лекарь провел ладонями над телом, и рядом со столом появился силуэт человека. Только в разрезе, будто на анатомическом атласе. Серые внутренние органы, к которым тянулись пустые нити кровеносной системы.
— Гибель наступила… — начал было он, но Морозов его перебил:
— Это понятно, мастер Лука. Я был на дуэли и видел, отчего погиб Епифан Минин. Вы нашли что-то… особенное.
Синодник едва заметно скривился и кивнул:
— Смотрите. Здесь, — он указал на призванный манекен. — У этого человека есть один отдел в головном мозге. Уж не знаю, за что он отвечает, но… это явно какая-то мутация.
Морозов кивнул. Синодник же продолжил:
— А еще, в этом месте растет странная опухоль. Вот.
Он указал на черную точку в схеме мозга.
— Предполагаю, что она способна стимулирует выработку особого гормона, который отвечает за ярость и невосприимчивость к боли.
— Неужели, — фыркнул Стас и под холодным взглядом синодника поджал губы.
Морозов снова кивнул:
— Понятно. Еще что-нибудь? — поинтересовался он, и Лука покачал головой:
— Больше ничего.
— Хорошо. Большое спасибо, мастер Лука, — Морозов поблагодарил синодника и обернулся ко мне:
— Павел Филиппович, не поможете нам провести… посмертный допрос?
— Охотно. Но его голова отделена от тела…
— Это несложно исправить, — охотно отозвался Лука и ловко приладил голову к шее.
Из рук жреца полилась светлая сила, которая сплавила мертвую плоть. Я знал, что некоторые лекари способны восстанавливать сломанные кости и разорванные мышцы, но вппервые видел это воочию. И тем более так быстро.
— Как новенький, — с гордостью сообщил синодник.
— А не оживет по-настоящему? — усомнился Стас и его руки покрылись инеем.
— Он совершенно мертв, — сказал я. — В этом я уверен.
Я подошел к лежащему на столе телу. Призвал тотемы и тотчас рядом со мной появился кряжистый пень.
— Вот до чего ж он у вас ладный, — внезапно одобрительно протянул Зимин.
Я покосился на опешивший от такой оценки пень, который смущенно подобрал под себя корни. Но тотем делал свое дело, протянув мне нити силы.
Я же начал осторожно напитывать мертвеца энергией. И на «анатомическом атласе» по венам Епифана поползла черная сгустившаяся кровь. Сердце сократилось и принялось дергаться, имитируя биение. Замигали, разгораясь, точки в мозгу. Но остальные органы так и остались серыми.
— Интересно наблюдать за этим, — произнёс я, рассматривая картину. — Никогда такого не видел.
— Я тоже, — задумчиво произнёс Лука, глядя на атлас. — Я тоже…
Мертвец захрипел и резко сел на столе. Уставился на меня единственным затянутым мутной поволокой глазом:
— Спрашивай, некромант, — клацая зубами, просипел он.
— Кто ты? — начал я допрос.
— Епифан Минин.
— Из приюта святого Федора? Первого городского? Северского?
— Нет, — был мне ответ.
Клетки мозга начали медленно заполняться темной энергией. Нити потянулись к отделу, где была опухоль.
— Из какого вы приюта? — продолжил я допрос.
В этот раз, мертвец помедлил, словно пытаясь сопротивляться моей воле. Пришлось повторить вопрос.
— Викторианский приют святой Анны, — ответил Епифан.
— В Петрограде?
— Нет.
— Спросите его, откуда они пришли, — приказал Морозов.
— Откуда вы прибыли? — задал я вопрос.
— Из княжества Выборгского, — лязгая зубами, ответил мертвец. — Оно как ваш Петроград.
— Что? — не понял я. — Что значит «как ваш Петроград»?
— Спросите, как называется мир, мастер Чехов, — мягко попросил Морозов. Я обернулся к главе кустодиев и глупо уточнил:
— Что значит «как называется мир»?
— Просто повторите, — нахмурился Александр Васильевич.
— Какой мир? — спросил я, обращаясь к мертвецу.
— Альфа, — лязгая зубами, ответил Минин.
— Кто их сюда привел? — уточнил за моей спиной кустодий и я повторил вопрос.
— Руслан Нилович. Наш отец.
Я вздохнул:
— Епифан, отвечайте на вопросы Александра Васильевича.
Мертвец зло оскалился:
— Как скажешь, некромант, — прохрипел он.
И я удивленно поднял бровь. Первый раз видел, чтобы мертвец скалился в каком-то злом веселье.
Александр Морозов подошел к телу:
— Зачем прибыли? — начал он допрос.
— Чтобы помочь отцу, — прохрипел мертвец. — Должен прийти еще один человек… отец называл его Цареубийца.
— Какая вам в этом выгода? — вмешался в допрос я.
Мертвец хрипло рассмеялся:
— Это вызовет отзвук, — просипел он. — Как круги на воде. Волна затронет остальные миры. Волна насилия и хаоса. Нашему богу это выгодно.
— Вашему богу? — переспросил Морозов. — Это которому?
— Кеотцль. Бог крови и пути бесконечного насилия. Мы его верные последователи.
В этот момент, участок мозга с опухолью ярко вспыхнул. Опухоль запульсировала, и на атласе появился третий круг, по которому быстро зациркулировала синяя энергия. Она проникала во тьму, которой я напитал мертвеца, разбавляя ее. И руки парня засветились:
— Убивать! Калечить! Жечь! — взревел он.
За спиной послышался треск ледяных тотемов. Я проворно отскочил назад и разорвал нить силы. Убрал тотемы, и Епифан осел на столе сломанной куклой. А вены «анатомического атласа» опустели.
— Что… это… было? — с трудом прохрипел я.
Происходящее в этой комнате казалось нереальным. Сюрреалистичным, словно дурной сон. Противоречащим законам физики, логики, и самого мироздания. Мертвец воспользовался силой. Без тотемов, просто взял, и…
— Долго объяснять, Павел Филиппович, — ответил Морозов.
я глубоко вздохнул, пытаясь вернуть самообладание. И обернулся к Морозову:
— Бред какой-то. Наверное, допрос не получился. Не понимаю, что пошло не так. Я вижу такое впервые.
— Да нет, Павел Филиппович, — ответил Морозов. — Допрос наоборот получился весьма познавтельным.
— Как же? — удивился я. — Все это про миры…
— Это правда, Павел Филиппович, — оборвал меня Морозов. — Они прибыли из другого мира. И привел их Руслан Нилович Минин. Наш оппонент мироходец, мастер Чехов.
Мироходцы
Я замотал головой, словно пытаясь отогнать морок. Ошеломленно
