Голос принадлежал герцогу Кэндоверу. Сестры повернулись, но герцог посмотрел на них как на пустое место. Он подал Ребекке руку.
– Мы с Марго несказанно рады видеть вас на нашем балу. Льщу себя надеждой, что вы здесь не скучаете.
Не в силах вымолвить ни слова, Ребекка молча кивнула. Сестры, широко раскрыв от удивления глаза, наблюдали за ними. Кэндовер медленно повернул голову и в упор посмотрел на них. Неизвестно, что выражал его взгляд, но обе девицы побледнели как полотно. Сердце Ребекки преисполнилось благодарности. Герцог с любезной улыбкой вел ее под руку.
Когда они отошли на приличное расстояние, Ребекка не выдержала и спросила:
– Почему они так остолбенели, ваша милость? Что вы с ними сделали?
– Ровным счетом ничего. Просто посмотрел. Жена называет мой взгляд взглядом медузы. Иногда такой взгляд бывает полезен.
– Я вам очень благодарна за то, что вы пришли мне на помощь, но не могу понять, почему вы это сделали. Ведь вам ничего обо мне неизвестно.
В серых глазах лорда Кэндовера мелькнуло удивление.
– Основная причина заключается в моем неприятии высокомерия – возможно, потому, что я сам не лишен этого недостатка, а кроме того, я руководствовался просьбой лорда Кимболла, который хочет видеть вас принятой в обществе. Он спас жизнь моему другу Майклу, и я рад угодить ему.
– Первый раз слышу, – удивилась Ребекка. – Так вот почему вы решили пригласить на бал меня и Кеннета?
– И поэтому тоже. – Лорд Кэндовер ободряюще улыбнулся Ребекке.
Он подвел Ребекку к месту, где собрался их маленький, но блестящий кружок.
– Хочу надеяться, – проговорил он, – что одно маленькое недоразумение не испортило вам настроения.
– Оно позволило мне оценить вашу доброту, – с очаровательной улыбкой ответила Ребекка. – Благодарю вас, ваша милость.
Кеннет в это время находился в обществе джентльменов, но, завидев Ребекку, извинился и пошел ей навстречу.
– Вы выглядите расстроенной, – заметил он, жестом приглашая ее прогуляться по залу. – Что-нибудь случилось?
В двух словах Ребекка поведала ему о встрече со своими родственниками, а также рассказала о столкновении с двумя завистницами.
– Замечательно, что лорд Кэндовер вовремя оказался рядом, – сказал он. – Теперь вы находитесь под его покровительством и будете чувствовать себя в безопасности.
Ребекка раскрыла веер и стала обмахивать разгоряченное лицо.
– Герцог сказал мне, что вы спасли Майклу жизнь.
– Так оно и есть, но Майкл, в свою очередь, не дал мне сойти с ума, а сделать это было гораздо труднее.
Решив, что сейчас не время расспрашивать его о подробностях, Ребекка промолчала, а Кеннет тем временем продолжал:
– Мне стоило подумать об этом заранее, но, к сожалению, я допустил промах. Вы не рискуете столкнуться здесь с вашим презренным поэтом?
– Этого никогда уже не произойдет. Год спустя после нашего злополучного романа он сбежал в Италию с замужней женщиной. Там он очень поэтично скончался от лихорадки.
– Доказав тем самым, что на свете существует возмездие, что звучит не менее поэтично.
Ребекка улыбнулась. Она не пролила по Фредерику ни единой слезинки. Он никого не любил, кроме себя, а его самовлюбленность поистине не имела границ, затмевая даже его собственный талант.
– Как долго мы еще будем здесь? – спросила Ребекка, почувствовав внезапную усталость.
– Майкл распорядился подать карету сразу после ужина. Катарина беспокоится о ребенке, да и вы к тому времени успеете пресытиться светскими развлечениями.
– Чудесно. Вы просто очаровательны. – Ребекка встала на цыпочки и окинула взглядом толпу гостей. – Вы не видели здесь Лавинию? Она тоже должна была приехать.
– Я видел ее мельком, беседующей с несколькими министрами. – Кеннет с улыбкой посмотрел на Ребекку. – Вам надо немного подрасти, чтобы все время не вставать на цыпочки.
Они прохаживались по залу, с любопытством рассматривая гостей. Держа под руку Кеннета, Ребекка мысленно подбирала краски, которые помогли бы ей запечатлеть на полотне все это великолепие.
Внезапно дорогу им преградила красивая блондинка, чье лицо и сверкающие драгоценности показались Кеннету до боли знакомыми.
Женщина застыла на месте, но постепенно ее лицо ожило, и к нему как бы приклеилась любезная улыбка.
– Кеннет, дорогой, как я рада тебя встретить после стольких лет разлуки!
Кеннет посмотрел на женщину, и лицо его побледнело.
– Не могу сказать того же о себе, – ледяным голосом ответил Кеннет. – Меньше всего на свете я хотел бы встречи с тобой.
Глаза женщины сузились и стали холодными как лед.
– Ты стал еще язвительнее, дорогой, но это тебе идет. – Рукой, затянутой в перчатку, она дотронулась до великолепного, сверкающего бриллиантами ожерелья на своей шее. – А это идет мне.
Внезапно Ребекка ясно поняла, что видит перед собой Гермион, леди Кимболл.
Глава 17
Придя в себя, Ребекка с дотошностью ученого принялась изучать лицо мачехи Кеннета. Несмотря на правильные черты и пропорции, в нем было что-то жесткое и отталкивающее.
– Не ожидал встретиться с тобой сегодня, – холодно заметил Кеннет, сжимая руку Ребекки и тем самым как бы защищая ее. – Если мне не изменяет память, порядочные женщины целый год носят траур по умершему супругу и не выезжают в свет.
– На мне черное платье, дорогой. Бриллианты лишь оттеняют его. – Гермион жестом указала на свое платье, плотно облегающее роскошную фигуру, и на сверкающие драгоценности, достойные членов королевской семьи. – И конечно, я не танцую, хотя твой отец наверняка возражал бы против заточения его вдовы в четырех стенах на целый год. Он был самым щедрым из мужей и всегда потворствовал моим капризам.
Кеннет с презрением посмотрел на мачеху.
– Возможно, – сказал он, – но отец также всегда уважал семейные традиции.
Леди Кимболл пропустила это замечание мимо ушей и с любопытством оглядела Ребекку.
– Вы дочь сэра Энтони, не так ли? Иногда я вижу вас снующей вокруг вашего дома. Вы выглядите премиленько в обносках вашей матери.
– Довольно, Гермион! – резко оборвал ее Кеннет. – Прибереги свои колкости для меня и не оскорбляй невинных людей.
– Если ты думаешь, что малышка Ситон невинна, то глубоко ошибаешься. О ней ходит много самых разных слухов. Советую тебе не пренебрегать ими. – Гермион окинула пасынка надменным взглядом. – Этот шрам портит тебя, хотя ты никогда не отличался красотой. По крайней мере ты остался в живых. Я была рада услышать об этом, ты же знаешь мою доброту.
В какое-то мгновение Ребекке показалось, что Кеннет убить готов свою мачеху, но он не потерял самообладания.
