— Куда это вы собрались? — полюбопытствовал Нолан. — Да еще так резво.
Близнецы замялись, переглянулись, а потом в две пары глаз уставились на подружку. Та лишь очень знакомо пожала плечами и невинно хлопнула ресницами, прикрыв одуряюще голубые в контрасте с кофейно-молочной кожей глаза.
— На роликах покататься, — наконец сообразили салатовые шнурки.
— Можно? — тут же с надеждой поддержали брата фиолетовые.
— Пожалуйста, крестный! — нежно пролепетала кофейная красавица.
— Можно! — растаял Нолан. — С дорожки не съезжать, помнить о впереди стоящем столбе и…
— …людях вокруг! — хором заключила троица и, развернувшись, поспешно и с явным облегчением поскакала прежним маршрутом.
— А ролики? — удивилась Алиса. — Вы как кататься собираетесь?
Детишки замерли.
— Ох, дурят нашего брата! — весело сказала Александра. — Правда, непонятно пока, в чем.
Причина столь загадочного поведения прояснилась уже в следующую минуту, когда из дома выскочила кипящая от негодования полураздетая и босоногая Дарья.
— Кто?!! — завопила она. — Кто это сделал?!
И она вцепилась в свои кудри, тщательно заплетенные в мелкие косички, что делало ее похожей на освобожденную женщину Востока. Косичек, навскидку, было не меньше двух дюжин.
— Это что такое? Это… как?! — у возмущенной Даши не находилось слов.
— Это ж как спать надо было, чтобы ничего не почувствовать! — восхитилась Алиса.
Даша бросила на сестру испепеляющий взгляд и заметила медленно пятившихся детей.
— А-а! — нехорошо обрадовалась она. — Вы!!!
— Бежим! — взвизгнула голубоглазая девчонка, и вся компания бросилась врассыпную.
— М-да, вот она искомая каверза, — протянула Александра, наблюдая за погоней. — А ничего наши руку набили, а? Косички вон какие ровненькие. Слева, слева заходи! — крикнула она Даше.
Через пару минут первый преступник был изловлен, остальные предпочли сдаться добровольно.
— Ну и у кого здесь такое оригинальное чувство юмора? — строго поинтересовался Нолан, когда троица оказалась перед ним. — Эйдан?
— Я Стюарт, — насупившись, поправило чадо и, шмыгнув носом, продемонстрировало профиль. На левой щеке красовалась отцовская родинка.
— Не разглядел, — признался Нолан. — Так в чью светлую голову мысль пришла?
Дети стойко молчали, ковыряя носками кед лужайку. Рядом рассвирепевшим драконом сопела Дарья.
— Я их до завтра не порасплетаю! — взвилась она.
— Ладно. Суду все ясно. Твоя гениальная задумка, Мартышка? — обратилась Александра к дочери.
У той на лице моментально появилось отсутствующее выражение.
— Я могла бы и не спрашивать. Значит так, генератор идей, берешь этих двоих, и идете ликвидировать последствия своих экспериментов. В шесть рук. Доступно?
— Доступно, — пробурчала Доминика и покосилась на подельников, которые лишь удрученно вздохнули.
— В таком случае — вперед, — напутствовал Нолан. — Об исполнении доложить.
Алиса кусала губы и изо всех сил старалась не рассмеяться, глядя, как конвоируемые Дарьей пленные понуро плетутся в сторону дома.
— А мне ее прическа нравится! Свежо так, креативненько! — громким шепотом заявил Нолан. — О’кей, дамы, я в душ, — он искоса взглянул на Алису и решительно потянул ее за руку: — Идем, кошка, потрешь мне спинку.
* * *
Джейден сидел, уткнувшись в телефон, и слушал красноречивое молчание Эммы. Та, задрав подбородок и сжав челюсти так, что высокие скулы обозначились еще четче, смотрела только на дорогу. Эмма злилась. Она умела злиться молча. То есть только так она и умела. Долгое время он вообще был уверен, что негодование, возмущение, гнев и прочие негативные эмоции были неведомы его ассистентке. И в самом деле не считать же проявлением таковых ту давнюю пощечину, которую схлопотал Тайлер, когда, спьяну не разобравшись, игриво ущипнул обладательницу привлекательной аккуратной попки за вышеозначенную часть тела.
— Я… я рефлекторно, — сокрушенно пробормотал вмиг протрезвевший братец, держась за пострадавшую щеку.
— Я тоже, — растерянно и смущенно отвела взгляд Эмма.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Больше Эммины рефлексы Тайлер не тестировал, хотя Джея иногда посещала сумасшедшая мысль, что, возможно, теперь та не стала бы реагировать так остро.
— Ты слишком громко думаешь, — заявил Джей, отрываясь от телефона.
— Постараюсь потише, — ледяным тоном произнесла его спутница.
Он вздохнул:
— Хватит дуться. До Лос Фелиз рукой подать. Это не отнимет у тебя так уж много времени.
— В таком случае ты не мог бы сесть за руль и доставить свою драгоценную персону сам?
— Доставить мог бы. Вернуть ее назад в целости — не уверен.
— Ты не пьешь! — фыркнула Эмма.
— Много ты обо мне знаешь!
Эмма посмотрела на него со снисходительной насмешкой. Джей пожал плечами и отвернулся к окну.
«Зачем тебе это нужно?» — с искренним недоумением спросил его Тайлер, когда узнал, куда он направляется. И в самом деле, зачем? Если бы он только знал. Он ведь даже самому себе не мог ответить на этот вопрос.
Приглашения он не ожидал. Вполне объяснимо получилось, что после премьеры «Ойкумены» десять лет назад, где и он, и Хьюз лучились самыми дружелюбными улыбками, какие только могло породить актерское дарование каждого, больше на официальных мероприятиях они не пересекались. Возможно, случайно, а скорее просто неосознанно следуя неким тайным движениям души. Работы Нолана окончательно закрепили его среди актеров класса А, Джейден же, снимаясь все реже и реже, от мира кино постепенно отошел, сосредоточившись на музыкальной карьере.
В этом году все изменилось. Голливудский мирок тесен, и в конечном итоге рано или поздно они должны были встретиться где-нибудь в бесконечном хороводе кинофорумов, фестивалей и премий, которым сам Джей и счет потерял.
Крепкое рукопожатие, вполне искренние поздравления с получением самой желанной для любого актера награды. Джей терялся: что это — лицемерие, игра на публику? К чему? Их тандем уже давно никого не интересует, зачем разыгрывать спектакль? И только присмотревшись к бывшему другу повнимательнее, он внезапно понял, что Нолан вовсе не играет.
Какой может быть срок давности у дела, некогда связавшего судьбы трех людей в полный противоречий узел? Какой гриф уготован подобным файлам, прежде чем их сдадут в архивы памяти — десять лет, двадцать, а может, «хранить вечно»? Очевидно, у каждого из фигурантов свои счеты с прошлым.
Джейден смотрел в спокойное, немного ироничное лицо ирландца, полное благожелательного интереса, и думал о том, что человек, у которого все в жизни сложилось именно так, как он того желал, вполне может позволить себе проявить великодушие по отношению к проигравшему сопернику. Поверженному и оттого неопасному. К тому, кого соперником больше не считал.
А потом в самом конце их очень непринужденной, очень светской беседы Нолан вдруг неожиданно пригласил его на вечеринку. Вот так, запросто, словно и не стояло между ними этого десятилетия отчужденности и того, что к этой отчужденности привело.
«Да ничего особенного! Можно сказать, все свои, — и Нолан назвал несколько известных фамилий, — теплая компания, как видишь. Присоединяйся!» Джей растерялся. И, наверное, от растерянности согласился. Чтобы потом сотню раз задать себе вопрос, который с досадой озвучил Тайлер — зачем?
…Нолан оставил их наедине. С видимой неохотой, одарив противника напоследок резким неприязненным взглядом, но все-таки уступил молчаливой просьбе Алисы. Джей усмехнулся про себя — чего уж теперь… Внутри было гулко и пусто, как в доме, из которого вынесли мебель накануне ремонта. И от мысли, что вот прямо сейчас им предстояло заполнить эту пустоту разговором, одинаково тягостным для обоих, все в нем сжалось в тугой омерзительно-холодный комок.
Алиса молчала. Смотрела прямо на него и молчала. Он видел, что она собирается с духом, явно считая, что должна все объяснить сама. К чему? Что еще могут сказать ему слова помимо того, что он только что видел?
