Наступила долгая пауза.
— За этим делом их застукал Гилберт Валентайн. Они были в туалете. Ты можешь в это поверить? И теперь Гилберт угрожает, что продаст этот материал в какой-нибудь журнал. Джаз, он заработает на этом большие деньги и его карьера снова будет на взлете. Этот мерзавец даже может получить постоянную полосу.
К Джаз вернулся боевой дух.
— Для глянцевого журнала этого недостаточно…
— Ошибаешься. Достаточно, — спокойно прервала ее Джорджия. — Уилл — знаменитость, а что касается Джоузи, так ты же сама сделала ее эталоном семейной счастливой жизни, и…
— И что?
— И не забывай, что теперь ты нажила себе врагов в очень высоких журналистских кругах.
Боже! Шарон Уестфилд! Эта дрянь с огромным удовольствием вымажет грязью всю их семью. А Гилберт знает об ее отношениях с этой бабой, поскольку Джаз оказалась настолько глупа, что обсуждала все с Мо в его присутствии. Ему даже известно ее мнение о «Дэйли эхо». Он ей еще и советы давал. Господи! Возможно, Гилберт уже связался с Шарон. Ведь ее злобные папарацци успели уже разнюхать, где живут родители и сестры Джаз и как они выглядят. Она онемела от ужаса. О таком скандале в «Дэйли эхо» могли только мечтать: их тираж сразу возрастет.
Джорджия, воспользовавшись паузой, сказала:
— Боюсь, что и это еще не все.
Джаз застонала.
— Уитби вдобавок еще и с Китти Беннет занимался сексом в день репетиции. Зная «Дэйли эхо», не удивлюсь, если они представят Джоузи как любительницу группового секса.
В ушах у Джаз зазвенело.
— Я сейчас еду к родителям, — сказала Джорджия. — Если хочешь, могу заехать за тобой.
Джаз прошептала: «Да» и выключила мобильник. Она положила текст роли обратно в сумку и побежала к двери. И в этот момент дверь открылась и вошел Гарри Ноубл.
Ее взволнованный вид и страшная бледность встревожили его.
— Боже, что-нибудь случилось? — спросил он.
Джаз кивнула, решив как можно достойнее вынести обрушившийся на нее удар.
— Да, — с трудом выговорила она. — Случилось. — Девушка не могла сдвинуться с места — казалось, ей отказали ноги.
Джаз не сопротивлялась, когда Гарри довел ее до скамейки у стола. Она села, глядя в одну точку.
— Я могу чем-нибудь помочь? — спросил Ноубл.
Джасмин покачала головой. Та начинала болеть.
— Я такую кашу заварила, — наконец прошептала девушка, и на глаза ее навернулись слезы.
— Уверен, что все не так страшно, — мягко сказал Гарри. Он не знал, что еще сказать. Он никогда не видел Джаз в таком состоянии.
Она печально кивнула, и слеза скатилась по щеке:
— Еще как страшно, — сказала она. Слезы уже вовсю капали, но Джасмин не обращала на них никакого внимания. Ей стало немного легче после того, как она призналась Гарри. — Я разрушила жизнь четырем людям и одним махом перечеркнула свою карьеру. А всего этого могло бы и не случиться. — Девушка с трудом сдерживала рыдания, которые вот-вот были готовы вырваться из ее груди.
— Да в чем дело? — прошептал Гарри.
Джаз вдруг поняла, что не может и не хочет больше ничего от него скрывать. Глядя на стол, она заговорила, но так тихо, что Гарри, весь обратившись в слух, подался вперед, чтобы расслышать.
— Уильям Уитби и моя сестра Джоуз и — та, что замужем, — занимались сексом в уборной на вечеринке на прошлой неделе. — Ей было невыносимо это все говорить. — Муж Джоузи узнал об этом, и теперь они разводятся. У них маленький ребенок… — При мысли о Бене Джасмин разразилась рыданиями. Гарри не знал, как успокоить ее, и положил руку ей на плечо. — Я сама лично их познакомила. Господи, я разрушила их семью. — С этими словами она закрыла глаза и несколько минут молча рыдала.
— Уверен, что у них все образуется.
Джаз печально покачала головой.
— Я еще не закончила.
— Извини. — Он убрал руку с ее плеча.
— Гилберт Валентайн сейчас остался без работы, так как ваша тетушка мадам Александра Мармедюк, на деньги которой содержался его журнал, отказалась дальше их финансировать. И Гилберт грозится теперь продать эту историю в какой-нибудь популярный журнал. Он знает, что в «Дэйли эхо» только и ждут случая, чтобы смешать меня и всю нашу семью с грязью, потому что я отказалась у них вести колонку, а пошла в «Ньюс».
Гарри нахмурился.
— Уверен, что он этого не сделает. И с родными все наладится. — Его голос был таким успокаивающим, что Джаз почувствовала себя намного лучше.
Однако она грустно покачала головой и улыбнулась такой печальной, такой горькой улыбкой, какую Ноубл раньше видел только на сцене.
— Тут дело не только в моих близких, — сказала она. — Вы понимаете — я ведь журналистка? И, похоже, пришел конец моей жалкой карьере. Видите ли, мистер Ноубл, — она подняла на него свои большие печальные глаза. — Моя карьера журналистки строилась на трех китах, которые теперь и приведут меня к краху. Это идеальный брак моей сестры Джоузи, мои безошибочные оценки других и… — Джаз опустила голову, сгорая от стыда, — и мое категорическое неприятие всех, кто не соответствует моим идеалам. — Она громко шмыгнула носом. — В ту секунду, когда статья Гилберта выйдет из печати, моя карьера будет закончена, а моя семья окажется выставлена на посмешище. И все это я сотворила собственными руками.
Когда Джасмин снова подняла голову и взглянула на него полными слез глазами, Гарри вскочил и начал ходить взад-вперед по комнате.
Она опять заговорила, но на этот раз, обращаясь, скорее, к самой себе:
— Мне следовало рассказать Джази правду об Уильяме Уитби. Мне не надо было молчать. Какая я после этого журналистка? И теперь все должны страдать из-за моей глупости.
И тут она заметила, что Гарри больше не слушает ее. Конечно же! Его беспокоит спектакль. Ему теперь придется искать новую Лиззи Беннет. Господи! Глядя на него, Джаз испытывала невыносимую боль, сердце ее налилось свинцом. Она готова была убить любую девушку, которая заменит ее в роли Лиззи и будет играть вместе с ним. И на это имелась очень веская причина. Правда внезапно пронзила ее, словно молния: она была влюблена в Гарри Ноубла.
И тут же Джаз впервые заметила другое: он изменился по отношению к ней, что и понятно — он точно с такой же предвзятостью и безразличием относился к окружающим, сосредоточенный только на своем кредо. Как он там говорил? «Сущность и целостность». И Джаз поняла это только сейчас — сейчас, когда она почувствовала, как власть над великим Гарри Ноублом, пусть самая малая, но власть, которой она реально обладала, теперь уходит сквозь пальцы. Он уже больше никогда не захочет иметь с ней дела. С него достаточно одного эксперимента: стоило только связаться с кем-то незнакомым, как он вляпался в грязный журнальный скандал.
