— Надеюсь, они вам понравятся, — сказала она Джаз тихим, совсем девичьим голосом.
Джаз взяла платья и потеряла дар речи. Она почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Господи, это уже становилось смешным — в последнее время абсолютно все вызывало у нее слезы.
— О, Кэрри, они восхитительны, — произнесла Джасмин дрожащим голосом.
Кэрри довольно улыбнулась.
— Они должны очень пойти к твоему лицу и к волосам, — сказала она.
— Ты хочешь сказать — гармонировать с красным носом и прыщами? — улыбнулась Джасмин. — Идеально!
Кэрри засмеялась, и Джаз принялась рассматривать тонкую вышивку бисером по лифу. Она не заметила, как Кэрри вся зарделась при появлении Мэта.
— Как дела, девушки? — спросил он.
— Ты видел потрясающие платья, которые сделала Кэрри? — И Джаз показала ему платья.
Мэт взглянул на них, а потом перевел взгляд на Кэрри.
— Ничего другого я и не ожидал, — сказал он ласково, и добрая улыбка осветила его лицо.
Джаз восторженно закивала и зарылась в многослойные юбки. Внезапно она порывисто обняла Кэрри и заплакала, уже в сотый раз за эту неделю.
— Мы с Джеком просто хорошие друзья, — сдержанно сказала Джорджия, когда они ехали в машине. — Поверь, Джаз, у меня с ним все кончено.
Джаз впервые за последнее время искренне улыбнулась.
— Конечно, только похоже, что у него с тобой — нет. — Как приятно хоть изредка поговорить не о грустном.
— Ты ошибаешься, — возразила сестра с легким раздражением, которого Джаз не слышала у нее с детства. — Джек просто относится ко мне по-дружески.
Джаз отвернулась и стала смотреть на дорогу.
— Конечно, ты права, — радостно ответила она.
Джорджия была недовольна.
— Джаз, я вижу, ты мне не веришь. Я считаю, что Джек замечательный парень, наверное, лучшего в жизни я и не встречала. И я получаю большое удовольствие от работы с ним. Вот и все. То, что было между нами, было приятно, но это в прошлом. И мне хорошо одной — наверное, впервые в жизни.
— Ты права, — так же радостно повторила Джаз.
Джорджия тяжело вздохнула и сменила тему разговора.
ГЛАВА 25
Прогон всей пьесы стал для Джаз настоящим откровением. Раньше она смотрела на свой текст как на серию отдельных сцен и всегда удивлялась: неужели можно сохранить тот же уровень вживания в роль на протяжении двух часов, но оказалось, что это не так и сложно. Все словно получили новый энергетический заряд. И казалось, что при этом каждый актер заряжал своего партнера простым прикосновением. Это было так захватывающе, что Джаз забыла на время обо всех своих проблемах.
После прогона Гарри собрал всех и каждому высказал многочисленные замечания по его роли: по произнесению текста, скорости и акцентам. Особое внимание он уделил акцентам. Джаз чувствовала, с одной стороны, облегчение, с другой — разочарование: режиссер не сделал ей ни одного конструктивного замечания. Через час все отправились в паб, выпить по заслуженной кружке пива. Джасмин старалась не думать о том, что Гарри не пошел с ними, а уехал куда-то один. «Теперь он редко проводит свободное время со всей труппой», — печально отметила она. Вместе с Джорджией они тихо сидели в углу, стараясь отвлечься от своих печалей. Джек с кем-то весело болтал за стойкой бара, а Уильям потихоньку напивался и беззаботно флиртовал со всеми младшими сестренками Беннет одновременно.
День технической репетиции был самым скучным и принес Джаз сплошные разочарования. Ей пришлось несколько часов подряд стоять на сцене, произнося одну и ту же фразу, пока команда осветителей настраивала свет. Напыщенность Фиолетовых Очков в тот день расцвела буйным цветом. Это был ее звездный час. Противная тетка все время истошно орала: «Элизабет Беннет — немедленно на сцену!» — стоя при этом рядом с Джаз. И только твердое решение доказать Гарри, что она — взрослый и ответственный человек, заставило Джасмин сохранять спокойствие. Гарри пребывал в дурном настроении, совсем как прежде, и весь день был чем-то занят. Словно спектакль ему уже наскучил, и у него появились заботы поважней.
Потом все вновь отправились в паб, где отсутствие Гарри бросалось в глаза как никогда. Не было также Сары, и у Джаз от дурного предчувствия начало сосать под ложечкой. Мо и Гилберт также не удостоили своим вниманием труппу, несмотря на то что это был один из последних совместных вечеров. Уильям опять быстро напивался, хотя Джаз не могла не признать, что даже это он делал с каким-то мальчишеским очарованием. Все, кроме Мэта и Кэрри, находили Уитби весьма забавным. Джаз не могла вникнуть ни в одну из сплетен, которые обсуждались, да в сущности ей это было и неинтересно. Пошли-ка они все к чертям собачьим.
Она отпросилась на работе на неделю, а за два дня до спектакля написала еще пару колонок для «Ньюс». Это немного отвлекло ее от переживаний. Поддавшись уговорам семьи. Джаз согласилась продолжать пока колонку, в которой решила описать свои наблюдения и переживания по поводу развода дорогих ей людей. Марта искренне считала, что читателям полезно читать о таких вещах. И это к тому же могло бы слегка разрядить ситуацию. Если Джаз удастся вызвать сейчас сочувствие к участникам разыгравшейся драмы, это будет полезно потом, когда разразится скандал.
К большому удивлению Джаз, Бриджит очень понравился новый поворот в развитии темы.
— Мне, конечно, очень жаль тебя, — вежливо сказала она по телефону, — но мы считаем, что тема развода — это стопроцентное попадание, особенно если в этом замешен еще и ребенок. Честно говоря, мы немало рисковали, взяв тебя с темой счастливого брака, а не наоборот. Джоузи теперь стала всеобщей любимицей. Представляешь, с каким нетерпением читатели будут ждать рассказа о том, как она справляется со своим новым положением?
Джаз очень надеялась, что делает все правильно.
Конечно, она не собиралась писать о том, что Джоузи изменила мужу с Уильямом Уитби. Читателям сейчас это знать необязательно: вот скандал разразится, тогда и узнают. Джасмин, несмотря не всю безысходность ситуации, не покидала надежда, что если она завоюет расположение читателей «Ньюс», то, возможно, ее оставят там работать, даже когда все мерзкие подробности станут достоянием гласности. Правда, она боялась, что колонка «Выбор Джоузи» тут же будет ликвидирован. «Ньюс» — солидная газета, и скандал им совершенно не нужен.
Оставалось убеждать себя, что все как-то обойдется. Ничего, сначала она разделается со спектаклем, а затем уже с пасквилем Гилберта. Все по порядку. И Джаз будет продолжать писать свою колонку, пока ей не скажут: хватит. Непонятно почему, но Гилберт не торопился публиковать свой сенсационный материал. Либо он торговался с газетами, набивая цену — у него есть связи во множестве желтых изданий, так что, возможно, он устроил что-то вроде аукциона. А может, Валентайн готовит сюрприз на утро после спектакля. Публикация будет прямо в яблочко. В любом случае Джаз жила взаймы у времени.
