Джаз была тронута до слез. Не знала, что и сказать. Гарри смотрел на ее ноги. «Черт, — подумала она, — эти дурацкие тапки!»
— Тебе, наверное, в это трудно поверить, но иногда я и сам нервничаю. На меня вдруг нападают приступы страха, — говорил он. — Нет, не на сцене. Там у меня все в порядке. Но, например, каждый раз, когда я еду в метро. Я все время борюсь со своей клаустрофобией, но ничего не помогает. «Да он просто дружески болтает с ней!» — Поэтому-то я и купил себе машину, хотя ненавижу водить. Но в последний раз, когда я поехал на метро, то грохнулся в обморок прямо в вагоне поезда. Ох, и пришлось со мной повозиться: привели меня в чувство и отвели в ближайшую каморку, к дежурному по станции. А когда узнали, кто я такой, мигом вызвали машину, чтобы отвезти меня на место. Представляешь, пришлось задержать все поезда, пока я не пришел в себя и не смог выйти из вагона. — Гарри негромко засмеялся. — Это был самый неприятный день в моей жизни. Знаешь, что помогло мне тогда выбраться на улицу? Я смотрел прямо перед собой и наизусть читал «Быть или не быть?..», пока наконец не оказался наверху.
Джаз в изумлении смотрела на него.
— Это был как раз день прослушивания, — продолжал Гарри. — В тот день, когда мы… — Он улыбнулся и откашлялся. После чего заговорил серьезно: — Видишь, Джаз, я хорошо сосредоточился. И выбрался в целости и сохранности.
Умение сосредоточиться — это самое важное для человека, и я в это твердо верю. Забудь обо всем остальном: работе, разводе Джоузи, статье Гилберта — все это должно исчезнуть и остаться только Лиззи Беннет. Я знаю, ты способна на это. Это будет потрясающий спектакль — это будет наш звездный час. Особенно твой. Я знаю, что я буду гордиться тобой. Джаз, сосредоточься, пожалуйста.
Он посмотрел на нее. Выражение ее лица неожиданно резко изменилось. Джасмин горько рассмеялась. Теперь все понятно. Гарри волнует лишь его чертова репутация. Ей следовало уразуметь это сразу, а не пытаться разглядеть нечто, похожее на сердце, в глубине этого красивого торса. Господи, он, наверное, совсем не верит в нее, если посчитал необходимым лично посетить в день спектакля. Или, может быть, Гарри обошел также всех тех актеров, кто, по его мнению, нуждается в «накачке». А ведь она чуть не попалась на его удочку. Как это все унизительно. А там внизу, в машине, вероятно, сидит Сара. Красивая и длинноногая. Джасмин почувствовала резкую боль внизу живота.
— Я не испорчу вашу драгоценную репутацию, мистер Ноубл, — сказала она. — Обещаю ни разу не сбиться. И реплики менять я не буду.
Гарри сделал вид, что удивлен, но она-то видела его насквозь. «Хоть ты и актер, — подумала она запальчиво, — но меня тебе провести не удастся!»
— Джасмин, ты что?..
— Послушайте, у меня много дел. — Она поднялась и встала над ним. — Боюсь, вам пора уходить.
Гарри тоже встал.
— Джаз…
Она отвернулась.
Девушке казалось, что Гарри находится в ее доме целую вечность. Джаз скрестила руки на груди, уставившись на его нетронутую кружку кофе.
— Хорошо, я уйду, — сказал он, направляясь к двери. — Не провожай меня. — И с этими словами захлопнул за собой дверь. В ярости он слетел вниз по лестнице.
Джорджия заехала за сестрой в половине пятого. Джаз несколько раз проверила свою сумку. Так, зажимы для волос здесь. Бигуди. Колготки. Помада нужного оттенка. Она положила в сумку на всякий случай и потрепанный текст своей роли. Джасмин Филд еще покажет Гарри и Саре. Да она блестяще сыграет Лиззи!
Сестры зашли в соседний ресторан, немного перекусили и поехали прямо на спектакль.
Как только они свернули к театру, внутри у Джаз все сжалось. Она сразу же направилась в туалет. Когда Джасмин вошла в ярко освещенный зрительный зал, Джорджии нигде не было. Гарри был уже там и разговаривал с Мэтом и с осветителем по имени Алек. Телевизионщики вовсю занимали свои места в зрительном зале. Никто не обратил на Джаз внимание. Она встала и посмотрела на сцену. Декорации для первой сцены были уже смонтированы, и, как ни странно, это придало ей уверенности. Девушка молча прошла по залу, вошла через боковую двустворчатую дверь за кулисы и направилась прямо в гримерную.
Она заметила Джека и Джорджию, которые целовались в углу, лишь когда подошла совсем близко.
— Гав! — воскликнула она громко, и они отпрыгнули друг от друга.
Джек что-то шепнул Джорджии, и та смущенно захихикала. После чего он прошествовал мимо Джаз, широко улыбаясь.
Рот у Джаз так и остался открытым.
Джорджия, издав пронзительный крик, закружилась на месте, словно маленький ребенок.
— Черт подери, что происходит? — наконец выговорила Джаз.
Но сестра начала выразительно закатывать глаза и громко смеяться. Джаз, не выдержав, тоже засмеялась.
Она подбежала к сестре и стала ее обнимать. «Слава Богу, — подумала Джаз. — Есть все же справедливость на свете».
— Он меня любит, — пропела Джорджия, будто это было нечто совершенно невероятное.
— Конечно, — улыбнулась Джаз.
— Я просто стояла здесь, пытаясь сконцентрироваться, внушая себе «успокоиться», пытаясь выбросить Джека из головы уже в сороковой раз за сегодняшний день… — говорила она с блаженным видом.
Джаз стало стыдно. Озабоченная лишь своими несчастиями, она совсем забыла, что и у Джорджии были причины для переживаний.
— …Когда он просто вошел, подошел ко мне и сказал, что совершил самую большую ошибку в своей жизни и что он любит меня.
— И, конечно же, ты ответила, что уже слишком поздно, потому что ты уже другая, что ты скорее умрешь старой девой, чем простишь его? — поинтересовалась Джаз.
Джорджия заулыбалась.
— Я буду очень любить его детей.
— Серьезно? — засмеялась Джаз. — И сколько же их у него?
Сияющая Джорджия смотрела на себя в зеркало.
— Боже, я так счастлива, что мне кажется, я сейчас взлечу! — она обращалась к своему собственному отражению. — Джек сказал мне, что эти недели были самыми несчастными в его жизни, и что он понял: личное счастье дороже всякой работы. Он еще сказал, что, возможно, мы никогда не будем богатыми, но… — задыхаясь от счастья, Джорджия прикрыла рот рукой, — но мы всегда будем вместе.
Джаз улыбнулась сестре. Только Джорджия могла купиться на такие слова. Она решила, что сейчас не время напоминать ей афоризмы мамы о буднях замужества.
В гримерную вошли другие актрисы. Джорджии и Джаз ничего другого не оставалось, как начать переодеваться. Приятная новость, несомненно, помогла Джаз успокоиться. Хорошо, что Мо была в другой гримерной вместе с Сарой и Максин, так что Джаз увидит ее уже только за кулисами, в ожидании своего выхода. Она быстро и без суеты облачилась в свой костюм. Ей пришлось дважды переделывать прическу в стиле эпохи Регентства, и во второй раз Джаз так старательно вонзала шпильки в голову, что испугалась за свои мозги. Но зато волосы были уложены что надо. И, вероятно, навечно.
