Кроме свекрови и мужа, в гостиной оказалась еще одна дама неопределенных лет, сидевшая на потертом парчовом диване. Леди отличалась почти невероятной полнотой по контрасту с худой, как щепка, свекровью Мегги. Волосы, когда-то золотистые, теперь выцвели, и в густых косах, уложенных на макушке, проглядывало серебро. Еще одно отличие от матери Томаса, волосы которой, темные как ночь, прорезали снежно-белые пряди. Незнакомка была белокожей, голубоглазой, с глубокими ямочками на щеках. Мегги она показалась очень хорошенькой. Но, к сожалению, в эту минуту она, покраснев от гнева, кричала:
— Клянусь Богом, Мэдлин, это чушь и бред! Скажи, что ты вовсе не это имела в виду!
Значит, свекровь зовут Мэдлин. Очень мило.
— Ничего подобного, Либби, именно это я и имела в виду, так что заткнись и молчи! Говорю тебе, он… А вот и моя новоявленная невестка с ее голубыми глазами. Прелестные глаза, особенно если учесть размер ее приданого. Однако я считаю, что она слишком много улыбается.
Мегги почувствовала себя чем-то вроде комка грязи под ногами этой женщины. «Так, значит, я много улыбаюсь?»
Она решительно стерла улыбку с лица, скованно, как солдат на плацу, промаршировала в середину омерзительной гостиной и посмотрела сначала на мужа, потом на свекровь и, наконец, на пухленькую Либби, с ее толстыми косами и приветливой улыбкой.
— Здравствуйте, — пробормотала она и, повернувшись к мужу, добавила: — Милорд…
— Я бы хотел выпить чаю, Мегги, — чопорно объявил Томас. — С кусочком лимона. Матушка, не хотите, чтобы Мегги налила вам чаю? Тетя Либби?
Тетя Либби?
Мэдлин напыжилась, буквально напыжилась, иначе не назовешь: темно-синее платье угрожающе натянулось на груди, щеки раздулись.
— Желаешь, чтобы она разливала чай, Томас? Я твоя мать: то есть первый человек, который когда-то влил чай в твою крошечную глотку.
— Теперь Мегги — графиня Ланкастер, матушка, и хозяйка в этом доме. Ее обязанность лить чай в ваши глотки, как, впрочем, и в мою. Сядь, отдыхай и подожди, пока тебе не поднесут чашку.
— Она больше не улыбается, показывая полный рот зубов, так что, возможно, ты прав, — пробормотала Мэдлин и, величественно кивнув, обронила:
— Я люблю с сахаром и молоком.
Мегги молча кивнула, пытаясь выглядеть так же серьезно, как Мэри Роуз, старающаяся превзойти Макса в знании латыни.
— А вы, мэм? — спросила она Либби. — Хотите чаю?
— Разумеется, нет. Я, как хорошо известно Мэдлин, пью херес. Томас, налей мне хереса. Я сама волью его в собственное горло.
Томас, с самым терпеливым видом, подошел к буфету и налил тете Либби большую рюмку хереса. Мегги стала разливать чай и раздавать чашки.
— Несладко, — закапризничала Мэдлин, сделав крошечный глоток.
Мегги, сцепив зубы, добавила еще ложечку сахара. Свекровь принялась мешать чай, пока он окончательно не остыл.
Все это не сулило ничего хорошего. Мегги стала прихлебывать чай, поглядывая на мужа, стоявшего у камина спиной к стене. Он поставил чашку на каминную полку и скрестил руки на груди.
В комнату приковылял Барнакл, жалостно кривя физиономию, и простонал:
— Эннис отнес вещи в вашу комнату, милорд. Конечно, все сделал не так. Хотя я всю дорогу его подробно наставлял. Миледи, через час я буду готов и надеюсь, вы сумеете мне помочь.
— Помочь? В чем именно, Барнакл? — удивилась Либби, проглатывая остаток хереса и протягивая рюмку Томасу.
— Ее сиятельство, та самая, что замужем за его сиятельством, — сообщил Барнакл с видом умирающего, — согласилась походить по моей спине, поскольку и вы, и вдовствующая графиня чересчур тяжелы и наверняка переломите меня надвое.
Никто ему не ответил. Мегги была единственной, кто посмотрел вслед дворецкому, посеменившему к выходу. Женщины снова заспорили, но уже тише, так что Мегги не смогла разобрать ни слова.
Ничего не скажешь, в таком странном доме она еще не гостила. Нет, «гостила» — не то слово. Теперь она здесь живет. Ад проклятый!
Потом она вспомнила Гленду Стрепторп, которая из кожи вон лезла, чтобы заманить ее отца к алтарю. Нужно подумать об этом, прежде чем судить. Возможно, в каждом доме есть свои странности. А бабушка Лидия?
Мегги вздохнула и опустила глаза в чашку.
В дверях снова появился Барнакл и торжественно объявил:
— Приехал лорд Киппер, милорд. Поскольку вы теперь граф, а он только барон, то и недостоин находиться в гостиной, разве что вам будет угодно его пригласить.
— Ты прав, он всего лишь барон. Что, по-твоему, нам с ним делать?
— Запереть в спальне с полудюжиной горничных и посмотреть, останется ли он в живых.
— Хм… прекрасная мысль, но подумай о горничных, Барнакл! Приведи лорда Киппера, и мы притворимся, что он достаточно знатен, чтобы находиться в моем присутствии.
Глава 22
Не успел Барнакл удалиться, как Мэдлин и Либби залились смехом. Бедняга опустил плечи и захромал еще больше.
Когда Барнакл и его спина исчезли за дверью, Томас, игнорируя веселившихся женщин, сказал жене:
— Лорд Киппер — старый контрабандист, которого произвел в рыцари король Георг в году восемьсот девятом, после того как он случайно умудрился пустить ко дну французское военное судно. Видишь ли, ему показалось, что это английский корабль, командир которого имеет приказ взять его под стражу и отвезти в Ньюгейт.
— Сочиняешь! — не поверила Мегги.
— Молодая леди, мой сын никогда ничего не сочиняет, — вмещалась Мэдлин. — Лорд Киппер — очень храбрый человек, не то что этот жалкий лорд Ланкастер, который наконец, слава Богу, упокоился на шести футах под землей. Будь я на похоронах, не надела бы траур и не швыряла бы розу на его гроб. Скорее плюнула бы в могилу.
— Панихиду служил отец Мегги, викарий Гленклоуз-он-Роуэн. Вряд ли ему понравилась бы эта выходка.
— Милорд! Леди!
Мегги подняла голову и увидела мужчину, такого же высокого, как Томас, и вдвое его старше. Только… только трудно было поверить, что такие красавцы могут существовать не в романах, а на самом деле. Лицо падшего ангела, светлые волосы, но черты лица дышат силой и энергией, а глаза сияют синевой, и все это сливается в почти невероятной гармонии. Наверное, сыновья Дугласа, Джеймс и Джейсон, в возрасте лорда Киппера будут так же красивы, а это уже говорит о чем-то, поскольку ее чертовы кузены были настолько ослепительны, что все окрестные девушки буквально осыпали подарками родителей в надежде, что близнецы их заметят.
До чего же она поразительна, мужская красота! А этот — само совершенство.
Лорд Киппер глянул на нее, улыбнулся абсолютно неотразимой, интимной улыбкой, сердце Мегги куда-то покатилось. Шесть горничных и лорд Киппер в запертой спальне? Интересно…
