общение с принцем! Проклятье, да это же просто смешно.
Я уже неделю слушаю храп этого принца. Развлекаю его, кормлю борщом, а этот кретин мне что-то запрещать собрался. Пусть для начала разберётся, где настоящий принц, а где фальшивка.
— Я понял вас, Константин Сергеевич, — я театрально вздохнул. — Какая же всё-таки неловкая ситуация получается… Вы подозреваете меня, но на деле настоящим врагом Российской Империи являетесь вы сами, так ведь?
— А? — заикнулся Романов. — Что, простите? Я не расслышал.
— Я говорю, что вы — убийца. Только не нужно притворяться. Я знаю, что именно вы стояли за Владыкиным. Нанимали через него гильдейских наёмников. Чего вы так на меня смотрите? Думали, я так и буду притворяться наивным дурачком? — я сухо усмехнулся. — Нет, это, конечно, доставило удовольствие, но, как вы сами выразились: пора бы уже перейти к делу.
Константин Романов помрачнел. Бегло окинул взглядом комнату, убедился, что в ней нет камер. А затем показал своё истинное лицо.
Вот уж действительно дьявольская улыбка. Не уверен, что даже Биркин умеет показывать такой оскал.
— Ну надо же… — протянул Константин. — Так значит, я был прав. Вы всё знали с самого начала. Отец успел рассказать вам правду, да? Теперь понятно, почему вы явились сюда — в императорский двор. Ради мести? Сначала погибли все наёмные убийцы. Затем Владыкин спрыгнул с крыши клиники. Что дальше? Хотите и до меня добраться? Ох, как же вы рискуете, Павел Андреевич.
— Месть? Нет, — помотал головой я. — Не судите людей по себе. И, между прочим, Константин Сергеевич, вы ошиблись во всех своих предположениях. Особенно насчёт моих родителей. Они не успели рассказать мне своих тайн. Зато господин Владыкин с большим удовольствием выболтал мне всё, что знал.
— Борис Геннадьевич никогда бы меня не предал, — стиснул зубы Константин. — Вы лжёте.
Пусть упирается! Мне-то какая разница? Больше всего меня сейчас интересует то, что происходит с моим телефоном. Чувствую лёгкую вибрацию в кармане. Догадываюсь, что сейчас происходит.
Константин Сергеевич активировал глушащий кристалл. Боялся, что я запишу наш разговор. Умно. Очень умно! Вот только эти волны действуют в обе стороны. Он тоже не может собрать на меня компромат. Этот разговор навсегда останется между нами.
И самое главное…
— Представляю, каково вам сейчас. Вы ведь так давно хотите меня убить, — я сложил руки на груди. — Но не можете. Прямо сейчас я сижу перед вами. Безоружный. В теории вы могли бы заколоть меня. Или закричать, позвать гвардейцев. Вам ведь ничего не стоит солгать им о том, что я на вас напал, верно?
Константин замолчал. Напрягся. Решил, что я читаю его мысли. Видимо, он и вправду думал предпринять столь отчаянный ход.
— Да, господин Романов. Я читаю ваши мысли. Вы с самого начала собирались вывести меня из себя, спровоцировать, а затем отправить за решётку — к главному дознавателю, — произнёс я. — Вот только есть одна проблема.
— У меня, в отличие от вас, проблем нет, Булгаков, — нахмурился он.
— Есть. Причём проблема смертельно опасная, — отметил я. — Если вдруг я пойму, что отступать мне уже некуда, я начну действовать радикально. За секунду до того, как меня возьмут гвардейцы, я расширю все ваши мозговые артерии и заставлю их взорваться от чудовищного давления. Обширный геморрагический инсульт. Вас не спасёт даже целая бригада нейролекарей.
— Вы смеете мне угрожать? — оторопел Константин.
— Давайте обойдёмся без этих дурацких сцен, — спокойно продолжил я. — Это вы начали на меня охоту. Вы пришли на встречу со мной и принялись разбрасываться угрозами. Если вы мне угрожаете, то почему я должен сдерживаться?
— Вы — обычный лекарь. Безземельный барон. А я — князь. Брат самого Александра Четвёртого, — принялся перечислять свои титулы Константин.
— Мне без разницы, кто вы. Я с вами воюю уже полгода, — перебил Константина я. — И пока что я без труда отбиваюсь от ваших нападок. Если вам очень хочется, можете прислать ещё нескольких убийц. Я уже привык. Просто поймите, Константин Сергеевич, вы меня никогда не возьмёте. Ни живым, ни мёртвым.
Романов понял, что я не блефую. Я уже приготовил лекарскую магию. А что мне остаётся делать? Если этот урод позовёт гвардейцев, я сдержу обещание. Живым он отсюда не выйдет. Разбираться с солдатами я не стану. Сбегу. Заберу Кирилла, и снова укроемся. Найдём способ, как выкрутиться из этой ситуации.
Но… Всё это — худший сценарий. Худший как для меня, так и для Константина Романова. Он ни за что не станет рисковать своей жизнью.
— Успокойтесь, Константин Сергеевич, — попросил я. — У вас пульс зашкаливает.
— Бросьте издеваться надо мной, Булгаков! — разозлился он. — Что вы ещё знаете? Что разболтал вам этот идиот Владыкин⁈
— Хм… Кажется, он упомянул, что вы собственного брата собираетесь с престола сместить, — задумчиво протянул я. — Вот уж не знаю, правда это или нет…
— У вас нет доказательств. Можете рассказать об этом кому-угодно. Службе безопасности, моему брату Михаилу. Да хоть самому императору! Вам никто не поверит, — прошипел Константин.
— Да, конечно. Но и вашему блефу о том, что я представляю опасность для империи, тоже никто не поверит. Подозреваю, что братья не больно-то вам доверяют. В противном случае вы уже давно убедили бы их усадить меня за решётку.
И эта фраза стала для Константина Романова последней каплей. Похоже, я надавил на больное. Он резко вскочил, взглянул на меня так, будто перед ним сидел не лекарь, а обычный муравей. Попытался унизить меня одним лишь взглядом, но не смог. Я заметил в его глазах страх. Муравьёв так не боятся.
— Ваша жизнь превратится в ад, Булгаков, — бросил напоследок он. — Вы закончите так же, как и ваши родители. Так же, как и ваш брат.
О-о! Хорошие новости. Значит, про Кирилла он до сих пор не в курсе. Интересно получается. Выходит, что Шёпот не стал докладывать о своей находке? Хм… Видимо, не захотел позориться перед заказчиками. Он ведь тогда поймал нас обоих, но в итоге я спалил ему всю нервную систему.
Значит, по сути, ничего не меняется. Просто с этого момента мы с Константином знаем друг о друге. Последующие этапы войны будут проходить в открытую. И в этом моё преимущество. Сомневаюсь, что
