Она видела только то, что Блейк хотел, чтобы она видела. Превратилась в девушку, которую он хотел видеть рядом с собой. Она охотно следовала за ним во тьму.
— Я люблю его, Обри. Мы всегда будем вместе, — пылко уверяла она меня. Я снова закатила глаза, нисколько ей не поверив.
— Зачем спешить, Джей? Почему бы тебе не сходить на парочку свиданий и посмотреть, кто тебе понравится? К чему такие вот ссоры? — спросила я, мечтая, чтобы она уже просто заткнулась, а я могла вернуться к чтению. Меня ждала куча домашней работы, и чем дольше она разглагольствовала о своем глупом парне, тем меньше времени оставалось на ее выполнение.
— Я буду только с ним. Ты просто ничего не понимаешь, — завопила она и вылетела из моей комнаты, хлопнув дверью. Честно, я никогда не понимала ее привычку торопить события. Зачем бросаться в омут с головой, даже не научившись плавать? Но Джейми всегда спешила жить. Спешила любить.
И умереть.
Я упустила из виду, как Джейми медленно полностью изменилась. В итоге, она просто вообще перестала разговаривать со мной. Мы превратились в незнакомцев, живущих под одной крышей. А она все глубже и глубже погружалась в мир Блейка Филдса и его друзей, и все больше отдалялась от семьи.
И я не заметила, что моя сестренка исчезла, пока не стало слишком поздно.
До той ночи, когда Джейми Мари Дункан так и не вернулась домой.
До тех пор, пока ее тело не нашли в переулке возле знаменитого наркопритона. Она задохнулась от собственной рвоты, вызванной передозировкой наркотиков, которые, как я убеждала себя, она не принимала.
Только тогда я заметила. Но это уже не имело значения.
***
— Просто живи сегодняшним днем, — прошептала я Рене, когда она начала засыпать, вымотанная своими откровениями.
Рене кивнула, ее глаза закрылись.
— Спасибо, Обри, — пробормотала она и уснула.
А я еще долго лежала, глядя в потолок и думая обо всех тех моментах, когда мне казалось, что жизнь наконец-то налаживается, а я была готова снова все испортить.
Я задалась вопросом, чем занят сейчас Макс. Занят ли он чем-то безнравственным и недостойным? Или потерял сознание от передозировки и валяется в сточной канаве?
Я вспомнила, как он продавал наркотики всем тем людям в клубе, каким самодовольным и заносчивым он казался. Я ненавижу этого человека.
Но затем мои мысли переключились на то, как Макс рассказывал мне о своем брате, как переживал, что не оправдает его ожиданий. Я не могу игнорировать притяжение и свое желание помочь ему. Как легко было бы упасть в эту пропасть вместе с ним.
Я перекатилась на бок и посмотрела на синяки на лице моей подруги. Образы Рене и Джейми слились воедино в моей голове. И они переплелись с воспоминаниями о том, как я обвинила Макса в его действиях в «Мании». Как он открыл мне душу, когда понял, что я видела его. Он был опустошен.
Сломлен.
И, черт побери, мне хотелось собрать все части воедино и спрятать в карман. Хотелось убедиться, что он снова может стать самим собой.
Я никогда не смогу отвернуться от Рене.
И никогда не смогу повернуться к Максу спиной.
Глава 17
Обри
Большую часть ночи я просидела с Рене, пока она то плакала, то кричала в подушку. Около полуночи зазвонил ее телефон. Сначала мы игнорировали настойчивые звонки Девона. Но где-то после пятого звонка, я выключила телефон, и Рене не стала спорить. На ее красном, опухшем лице застыло выражение суровой решимости.
Проснувшись на следующее утро, я проверила Рене и обрадовалась, что она все еще спит. Я убедила ее не ходить сегодня на учебу и отдохнуть. Она беспокоилась, что столкнется с Девоном, и ей было стыдно, что люди увидят ее лицо.
Я заверила ее, что синяки можно замазать, а опухоль губы спадет к утру. Мне показалось, что Рене это успокоило, и она наконец-то перестала волноваться по этому поводу.
Рене перестала говорить о Девоне, после того как признала, что он вел себя недостойно. Она заявила, что не готова обсуждать свои отношения, и мне нехотя пришлось уступить.
На улице было прохладно, и я сделала глубокий вдох, позволяя морозному воздуху заполнить мои легкие. Поплотнее запахнув полы пальто, я пошла по улице и заметила кучу маляров, направляющихся к задней части дома, в котором я живу.
Я услышала, как некоторые из них ворчали «чертовы дети и их глупое граффити». Меня одолело любопытство, и я последовала за ними, но неожиданно резко остановилась. Откинув голову назад, я посмотрела на гигантскую картину на задней стене своего дома.
— Какого черта? — пробормотал я себе под нос. Граффити было потрясающим. Абсолютно ошеломляющим. Но в тоже время оно вызывало тревогу.
Кто-то нарисовал красивое небо, но почему-то оно плакало кровью. На стене были изображены два человека, мужчина и женщина, оба со светлыми волосами, которые держались за руки, пока прогуливались по зловещего вида дороге из желтого кирпича, ведущей в бушующее море. А небо над их головами разверзлось кровавым дождем.
На земле была изображено множество сплетенных между собой X, раскрывая личность художника. Мне следовало бы догадаться. Его стиль неподражаем.
Но почему таинственный уличный художник использовал
