Я со стоном переворачиваюсь на другой бок и смотрю в сторону двери. Но ее там нет. Я смотрю на глухую стену и поднимаюсь на ноги.
Где я, черт возьми, нахожусь?
Мое размытое зрение начинает фокусироваться на предметах. Вещах, которые я не узнаю. Например, на белом мраморном комоде, на котором ничего нет. Или одиноком розовом кресле, примостившемся в углу комнаты. Я поднимаюсь с кровати, и мое тело болит от каждого шага, который я делаю в направлении двери, которая находится не там, где должна быть в нашем съемном доме.
Моя ладонь сжимает ручку. Я медленно поворачиваю ее и тяну. Ничего не происходит. Дверь не открывается. Я дергаю сильнее, потом еще сильнее. Какого черта? Сердце бешено колотится в груди, я делаю шаг назад и осматриваюсь. Должен быть другой способ выбраться отсюда. Я не могу быть заперта в этой комнате. Не могу.
Когда я замечаю вторую дверь, я хватаюсь за ручку и поворачиваю ее, вознося молитву, когда она поддается. Я ругаюсь под нос, когда понимаю, что это ванная.
Черт. Думай, Лили. Думай, черт возьми.
Что там папа всегда говорил?
Нас готовили к подобным ситуациям. И все же, когда паника накатывает, когда сердце колотится, а пот выступает на лбу, я не могу вспомнить, что должна делать. Я знаю, что мне нужно делать. Выбраться из этой комнаты. Оглядываю ванную и подхожу к окну. Оно старое, из тех, что можно сдвигать вверх и вниз, но сколько я ни пытаюсь его открыть, ничего не выходит.
Я возвращаюсь в спальню, отодвигаю плотные шторы и проверяю каждое из окон. Они заперты, и ключа от них нет. Когда я пытаюсь рассмотреть, что за окном, то не вижу ничего, кроме деревьев. Как будто меня держат где-то посреди леса.
Где я, черт возьми, нахожусь?
Опустившись на колени на ковер, я начинаю медленно дышать, чтобы успокоиться. Мне нужно подумать.
Найди оружие, все, что ты можешь использовать, чтобы нанести урон.
Слова отца проносятся у меня в голове. Мне нужно найти что-то, что я смогу использовать для защиты. Должно быть что-то, что угодно. Я поднимаюсь на ноги и подхожу к комоду, открывая один ящик за другим. Все они пусты. Затем я проверяю прикроватную тумбочку. Я наклоняюсь и заглядываю под нее, ощупывая все вокруг.
— Ну, это было бы слишком просто, — бормочу я про себя. Обычно у нас дома пистолет или нож прикреплен к нижней стороне такой мебели. Звук звякающих ключей заставляет меня выпрямиться и обернуться. Дверь открывается, и я моргаю, глядя на фигуру, заполнившую дверной проем. — Что происходит? Почему я здесь?
— Ты здесь потому, что была очень непослушной девочкой, Лилиана. Ты пошла и отдалась этому хоккеисту, хотя всегда должна была принадлежать мне, — усмехается Лу Монро.
Я качаю головой.
— Я не знаю, о чем ты говоришь, Лу. Ты должен выпустить меня. Я смотрю ему за спину. На дверь.
— О, я так и сделаю, как только ты узнаешь свое место. Но прямо сейчас у меня для тебя сюрприз, милая. Я скоро вернусь. Никуда не уходи. — Он смеется, снова захлопывая дверь.
Я бросаюсь вперед и пытаюсь открыть ее, но она не поддается. Черт. Дядя Грея? Что, черт возьми, происходит? Я виделась с ним всего пару раз. Мы с ним даже ни разу не говорили. Мне просто нужно сохранять спокойствие. Мой отец уже ищет меня. Он найдет меня. И да поможет Бог любому, кто попытается встать у него на пути.
Я отступаю назад, когда дверь распахивается во второй раз, и в комнату входит другой мужчина с широко раскрытыми глазами, полными страха. Лу стоит у него за спиной, приставив пистолет к его затылку.
— Дорогая, познакомься с Гарри. Он — участник торжества и согласился нас поженить, — говорит Лу, подталкивая его дальше в комнату. Гарри спотыкается и падает на четвереньки. — Вставай, ты, слабый ублюдок, — рявкает Лу, брызгая слюной.
Я качаю головой. Это не может происходить со мной.
— Нет, Лу, ты должен меня отпустить. Если ты прекратишь это сейчас, я попытаюсь договориться с отцом. Я смогу убедить его, чтобы он не убивал тебя.
Лу смеется.
— Ты думаешь, я боюсь твоего жалкого подобия отца? Нет, сегодня мы поженимся, Лилиана. Наши семьи объединятся. Мы с тобой будем вместе. И тогда я возьму власть в свои руки, буду править этой маленькой империей. Она будет моей.
Я снова качаю головой. Так не бывает. В нашем мире так не работает. И я думаю, что такой человек, как Лу Монро, человек, выросший в мафии, должен понимать это.
Но я ничего не говорю. Он явно не в себе. И я не хочу усугублять ситуацию. Мой взгляд падает на Гарри, который поднимается с пола. Это пожилой джентльмен с седыми волосами и легкими морщинками на лице.
— Бери документы. Говори свою ерунду и покончим с этим. У нас с невестой впереди насыщенная ночь, — говорит Лу и подмигивает мне.
Мой желудок скручивает. Я сглатываю страх. Сейчас не время показывать его. Мое внимание по-прежнему сосредоточено на пистолете. Если я смогу отобрать его, все закончится. Но я не идиотка. Лу — крупный ублюдок. Я ни за что не смогу одолеть его без какого-либо рычага давления.
— Распишитесь здесь. — У виновника торжества трясутся руки, когда он протягивает мне лист бумаги и ручку.
— Нет. Я не выйду замуж за Лу. — Мой голос тверд, непоколебим, и я сглатываю нервный комок в горле.
— Подпиши эти чертовы бумаги, Лилиана. — Лу направляет на меня пистолет.
— Ты не выстрелишь в меня. Если сделаешь это, то потеряешь все. Все, что ты хочешь получить от моей семьи, — говорю я ему, чертовски надеясь, что я права.
— Ты права, — говорит он, словно читая мои мысли. — Я не собираюсь стрелять в тебя. Но в него? — Лу направляет пистолет на Гарри. — Он — ничто. Я пристрелю его без раздумий. Ты хочешь, чтобы на твоих руках была кровь, Лилиана?
Я смотрю на старика, который явно невиновен во всем этом.
— Нет, не хочу, — говорю я.
— Тогда подписывай. — Лу выхватывает бумагу и ручку из рук Гарри и подталкивает их ко мне.
Это всего лишь клочок бумаги. Он ничего не значит.
Именно это я говорю себе, когда пишу свое имя внизу страницы. Я
