что рядом с Алексеевым в течении всего «немого боя» стоял минный машинист Шестидесятый, приглядывая за его действиями и готовый незамедлительно принять меры к прапорщику, если бы тот начал что-то делать не так. А кулаки у Иллариона Шестидесятого были здоровенные.
Кроме Коваленко, в боевой рубке находились все вожди мятежа, и что же им помешало оттолкнуть Алексеева от телеграфа и снова перевести его ручки в положение «самого полного хода», ведь это дело нескольких секунд! На самом деле в это время в боевой рубке «Потемкина» происходить нечто совсем иное. Скорее всего, там произошел серьезный конфликт, возможно и с дракой. Между сторонниками тарана (Матюшенко и его друзья-одесситы) и его противниками во главе с прапорщиком Алексеевым. Вряд ли Алексеев решился бы на такой поступок, после угроз о расправе Матюшенко, будучи в одиночестве. По всей видимости, прапорщика поддержали бывшие в рубке матросы. При этом сторонники Алексеева оказались в большинстве. С военной точки зрения таранить «Ростислав» было полным безумием. Во – первых, флагман Кригера был на ходу, с него прекрасно видели маневр «Потемкина» (который, кстати, не отличался большой скоростью хода) и, вполне, успели бы от него отвернуть. Если все же таран бы произошел, то он имел бы для мятежников самые катастрофические последствия. Во-первых, на «Ростиславе» при таране погибло бы немало матросов, после чего ни о каком сочувствии к мятежникам со стороны экипажей эскадры речи бы уже не шло. Во-вторых, выведя из строя «Ростислав», «Потемкин» бы серьезно повредил свою носовую часть, неизвестно, как быстро удалось бы ему вытащить из борта «Ростислава» и свой таран. А ведь даже небольшое повреждение было для «Потемкина» гибельным, ведь у мятежников не было ни средств, ни специалистов, чтобы исправить даже небольшие повреждения. К тому же после тарана, потерявший ход «Потемкин» стал бы прекрасной мишенью, в которую промахнуться было бы просто невозможно… Поэтому решение на таран могли дать только люди, совершенно не понимающие его последствий и абсолютно не дорожившие жизнями других. А потому в авторстве Матюшенко, «товарища Кирилла» и Фельдмана в этой чудовищной авантюре у меня нет никаких сомнений.
Тем временем, «Три Святителя», уклоняясь от шарахающегося из стороны в сторону «Потемкина», вышел из общего строя. «Потемкин» направился в интервал между кораблями эскадры, прорезая ее строй. Орудия двух флагманских броненосцев направлены на «Потемкин». Но никто не хотел стрелять первым. Все еще надеялись на мирный исход. Обычно этот маневр мятежного броненосца превозносится нашими историками, как образец революционного героизма и отваги. На самом деле он стал всего лишь результатом драки в боевой рубке «Потемкина», и рулевым пришлось направить корабль в первое свободное пространство между правительственными кораблями. «Потемкину» из-за провокации Матюшенко просто некуда было деваться.
Из книги Р.М.Мельникова «Броненосец «Потемкин»: «И вдруг справа, из-за освободившего путь броненосца «Три Святителя», раздаются приветственные крики матросов, столпившихся на палубах трех других броненосцев. Люди облепили надстройки, мостики, размахивают фуражками, и вот уже неудержимая волна матросской солидарности захлестывает палубы этих кораблей. Неописуемый восторг охватывает потемкинцев, почувствовавших, наконец, долгожданную поддержку родной флотской семьи. Забыв о направленных на них орудиях, матросы срываются с мест, заполняют коридоры, вырываются на верхнюю палубу, и несмолкаемое «ура!» оглашает море, перекликается с ответными возгласами на удаляющихся броненосцах. Поручику Коваленко с трудом удается восстановить порядок и убедить матросов вернуться к своим боевым постам. Крепнет надежда на революционное выступление на эскадре».
Насколько реальна эта сцена? Разумеется, что на эскадре имелось немало матросов, сочувствующих «потемкинцам», но все же, истинная причина взаимной радости, думается, кроется в ином. И на «Потемкине», и на кораблях эскадры матросы очень боялись настоящего морского боя. Всем было совершенно ясно, что на предельно короткой «кинжальной» дистанции, когда промахи практически исключены, пять броненосцев утопили бы один в течение десятка минут. А кроме того и рассказы об ужасной участи команд перевернувшихся броненосцев в Цусиме были еще очень свежи. Когда же всем стало ясно, что реального боя не будет, это вызвало такой взрыв радости, как у личного состава правительственных кораблей, так и у мятежников. Умирать не хотел никто. Достаточно странно и утверждение, Р.М. Мельникова, что командованию «Потемкина» с трудом удается восстановить порядок на корабле. Зачем его восстанавливать, ведь братание с командами верными царю кораблей – и есть главная цель «потемкинцев»! Если все матросы правительственных кораблей будут размахивать бескозырками и кричать «ура», то они выйдут из подчинения своих офицеров, и их легко будет призвать к захвату своих кораблей. Почему же «потемкинцев» силой загоняют на боевые посты? Да потому, что зачинщики мятежа не без оснований боятся, что столь радостное братание может привести к обратному эффекту и команда «Потемкина» в эйфории решит прекратить мятеж и присоединится к эскадре.
Между тем Матюшенко поднимает сигнал эскадре «Застопорить машины» и «Стать на якорь». Трудно поверить, что кто-нибудь на «Потемкине» на самом деле верил, что их указания будут выполняться. Матюшенко просто наслаждался своей безнаказанностью. В свою очередь «Ростислав» пытается таким же сигналом остановить приближающийся «Потемкин» и отдает приказ о повороте всем вдруг на 16 румбов. Историками почему-то считается, что это «Потемкин» прорезает строй эскадры. Но, с таким же основанием, можно говорить и о том, что это эскадра пропускала «Потемкин» сквозь свой строй, в надежде на то, что мятежники, в конце концов, образумятся. На этот раз «Потемкин» пропускают в свой интервал «Георгий Победоносец» и «Синоп». По приказу Матюшенко сигнальщики семафором передали на корабли: «Команда «Потемкина» просит комендоров не стрелять». Команда «Потемкина» снова самовольно бросает боевые посты и выскакивает наверх. Снова взаимные крики «ура» с проходящих мимо друг друга кораблей. Все понимают, что никакого боя уже не будет, и все они останутся живы! По воспоминаниям матроса с «Ростислава», «на «Синопе» образовались две партии – желающих и не желающих присоединиться к «Потемкину». Победила партия нежелающих…»
В это время на «Георгии Победоносце» вся нижняя команда в главе с кочегарами, боясь обстрела «Потемкина» и страшной смерти при переворачивании корабля, бросила вахту и выбежала наверх и отказывались идти вниз. Среди собравшихся на баке «Георгия Победоносца», матросов начинают действовать единомышленники Матюшенко. Наряду с криками «ура!» они бросают в разгоряченную толпу провокационные призывы: «Идем к «Потемкину»!», «Долой офицеров!», «Довольно дворянствовать!». Инициативу берет в свои руки машинист Илья Шаповалов. Он кричит: «Ура! Вали, ребята, на мостик!». Группа матросов врывается на мостик и, отстранив офицеров, захватывает управление кораблем. Машинист Дорофей Кошуба (давний личный друг Матюшенко) пытается повернуть дело по потемкинскому варианту. Он призывает матросов убить командира, а остальных офицеров выбросить за борт, но матросы его не поддерживают.
