Они не хотят крови.
«Почему «Георгий» не по-боевому?» – запросил Кригер.
«Команда «Георгия» желает свезти офицеров на берег и присоединиться к «Потемкину»», – ответил командир «Георгия» капитан 1 ранга Гузевич. «Употребите все силы и следуйте за эскадрой!» – приказал адмирал.
«Не могу, не могу!» – семафорил сигнальщик с «Георгия».
Тем временем, офицеры «Георгия» окружены захватившими винтовки матросами, но призывы Кашубы перебить «кровопийцев» успеха не имеют, а сам убивать Кашуба в отличие от своего друга Матюшенко, не решается. Тем временем единомышленники Кашубы Семен Дейнега, Назарий Безбах и строевой квартирмейстер Захарий Бородин захватывают штурвал. Матрос Иван Степанюк избивает ногами сигнальщика, пытавшегося семафором сообщить о мятеже на флагманский корабль, а матрос Антон Горобец с криком «Дождались своего, довольно начальству пить нашу кровь!» начинает семафорить на «Потемкин» с призывом о помощи, так как у зачинщиков мятежа на «Георгии» нет уверенности в поддержке команды.
С берега тоже наблюдали за происходившими в море событиями и как могли тут же их комментировали.
Телеграмма Генерал Каханова управляющему морским министерством, 17 июня 1 час 59 минут дня: «Эскадра Кригера прибыла и совместно с эскадрой Вишневецкого окружила «Потемкина», который перед этим вышел версты на две вперед к ним навстречу. Огня нет. «Потемкин» спустил все флаги. По-видимому, идет его сдача».
Вскоре еще одна, на этот раз весьма сумбурная телеграмма одесского градоначальника министру внутренних дел, 17 июня 2 часа 26 минут дня: «Эскадра в составе пяти броненосцев полным ходом пошла на «Потемкина», миноносцы сзади. «Потемкин» в это время отпустил английский пароход в Константинополь. Пароход, вероятно, увез революционный комитет, бывший на «Потемкине». Кроме того, спустил два баркаса, идущих к пустынному берегу. Я просил командующего послать казаков переловить. Эскадра окружила «Потемкина», прошла в порт, а «Потемкин» после сигнализации пошел в море, эскадра повернула к выходу, минула «Потемкина», который вновь направляется в порт».
Историк пишет: «Кригер приказал броненосцу «Двенадцать Апостолов» атаковать «Потемкин». «Двенадцать Апостолов» развернулся носом к мятежному броненосцу, но с него, прочитав семафор адмирала, подняли сигнал: «Броненосцу «Двенадцать Апостолов» остановиться». Матросы «Двенадцати Апостолов», зная о намечавшейся атаке, передали в машинное отделение приказ «полный назад». «Двенадцать Апостолов», не дойдя до борта «Потемкина» всего 3–4 метра, дал задний ход. Тогда командир «Апостолов» М.Н. Коландс нажал кнопку взрыва погребов, но минер Полещук успел перерезать провода. Другие матросы привели в негодность основные механизмы орудий и торпедных аппаратов. «Потемкин» почти вплотную обогнул корму «Двенадцати Апостолов» и направился к Одессе».
Увы, в данной цитате нет ни слова правды. Во-первых, кого черта, надо было Кригеру посылать на таран «Двенадцать Апостолов», когда выяснение отношений к этому времени уже закончилось и эскадра начала отход. Если уж таранить «Потемкин», то делать это надо было раньше. Когда для этого имелась идеальная возможность – «Потемкин» дважды расходился с эскадрой вплотную на контркурсах. Любопытно и то, откуда могли матросы броненосца «командовать» в машину «Полный назад», когда переговорные трубы с машиной имелись только на ходовом мостике и в боевой рубке. Кто бы допустил там к переговорным трубам матросов? Командир «Апостолов» Коландс представлен вообще полным идиотом. Он вдруг, ни с того, ни с сего, пытается взорвать собственный корабль, который даже не перешел на сторону мятежников! К слову, на кораблях даже сейчас не существует (а в начале ХХ века тем более!) каких бы то ни было «кнопок взрыва погребов». В то время существовали системы затопления погребов водой, да и те управлялись не мифическими кнопками из боевой рубки, а специальными вентилями, которые отрывались вручную в случае угрозы взрыва в артпогребах. И какие к черту провода? Говорить о неких кнопках и проводах может только человек, совершенно не представляющий устройства боевого корабля начала ХХ века. Увы, но большинство наших исторических исследований буквально пестрят такими открытиями, а потому, и относиться к ним следует с предельной осторожностью.
На самом деле «Потемкин», разойдясь с кораблями эскадры, круто положил руль и сам пошел на сближение с несколько отставшим от остальной эскадры броненосцем «Двенадцать Апостолов». Впоследствии Матюшенко хвастливо говорил, что он желал последовательно брать на абордаж броненосцы с дружественными экипажами. Однако, в боевой рубке «Потемкина» снова произошел конфликт между двумя группировками и мятежный броненосец, пройдя в ста метрах за кормой «Двенадцати Апостолов» повернул и направился к Одессе.
Эскадра продолжала в прежнем строю отход на зюйд. Разойдясь контркурсами с «Потемкиным» Кригер поднял сигнал: «Практическая эскадра, повернуть всем вдруг вправо на 8 румбов». Корабли развернулись и направились в море. Кригер в последний раз поднял сигнал: «Потемкин». Жду уполномоченных»– и одновременно передал на «Георгий»: «Идите в Севастополь». Но «Потемкин» не ответил.
Рассказывая о «немом бое» в своей книге «Броненосец Потемкин» Фельдман рассказывает откровенную басню о том, что если бы матросы прислушались к его задумке спустить на воду корабельные катера и догнать на них уходящую эскадру, то она бы непременно сдалась. На самом деле, в данном случае разумно поступили именно матросы, а не студент Фельдман.
Поднятый в 13 часов 50 минут сигнал вице-адмирала Кригера о перемене курса уже не был отрепетован и исполнен «Георгием Победоносцем». Семафором с него передали, что команда присоединяется к «Потемкину». Броненосец начал понемногу отставать от эскадры, а к его борту уже подходил с вооруженным караулом «Потемкина» во главе с Матюшенко миноносец № 267. Не доверяя «георгиевцам» Матюшенко решил фактически захватить корабль сам.
Так закончился знаменитый «немой бой» 17 июня, который наши историки, почему-то, считают безусловной победой мятежников. На самом деле, при более пристальном изучении обстоятельств маневров становится очевидным, что действия «Потемкина» во многом носили откровенно провокационный характер в надежде, что вице-адмирал Кригер не решится открыть огонь. Это оправдалось, а ведь стоило бы противникам сделать хоть по одному выстрелу друг в друга и никакого бы братания не осталось бы и в помине. Все кричавшие «ура» матросы, с не меньшим энтузиазмом палили бы друг в друга, в надежде победить, а не быть убитыми и утопленными. Именно так, кстати, произошло пять месяцев спустя при расстреле крейсера «Очаков».
Для того чтобы представить себе психологическую ситуацию, возникшую на кораблях при встрече «Потемкина» с эскадрой, надо хотя бы на минуту представить себя на месте участников тех событий. Еще не прошло и месяца после полного уничтожения двух российских эскадр в Цусимском проливе, ранее в Порт-Артуре на дно легла еще одна. Погиб почти весь флот, тысячи и тысячи матросов и офицеров. Такого в истории российского флота еще не бывало! Почти каждый, из находящихся на кораблях моряков, потерял друга, товарища, сослуживца. И теперь новая беда, да какая! На российском
