стены; в нём весело потрескивал поленьями огонь. Утопая ножкам в пушистом ковре, изящное высокое кресло, сиденье и спинка которого были обиты бархатом, расположилось между камином и кофейным столиком. Из этого кресла навстречу леди Макабр поднялся красивый мужчина в чёрном камзоле.
– Дорогая, я позволил себе небольшую вольность – приказал поставить свежие цветы, – он поднёс руку леди Макабр к губам.
Леди благосклонно улыбнулась.
– Ты устала и желаешь отдохнуть? Прислуга может наполнить ванну. Я привёз тебе в подарок индийские масла.
– Да, распорядись об этом, – отозвалась леди Макабр, любуясь своим ненаглядным.
Две горничные – темноволосая высокая и изящная рыжеволосая – как по сигналу подступили к госпоже.
– Вы так прекрасны, леди. Разрешите подготовить для вас подходящий наряд? – неуловимо округляя звуки, сказала та, что была выше. – Какое платье на смену предпочитаете?
– Что-нибудь алое, – не отрывая взгляда от лица любимого мужчины, ответила леди Макабр.
Девушки синхронно сделали реверанс и скрылись в соседней комнате.
Леди Макабр обвила шею мужчины в чёрном камзоле руками, осторожно коснулась его лица пальцами.
– Прости меня.
– Это ты прости меня, – он поцеловал её ладонь. – Я был дураком. Но я всё осознал: смерть многое меняет.
Знакомый голос на африканском наречии с небольшим укором произнёс:
– Госпожа, вам стоит быть сосредоточеннее.
Леди Макабр улыбнулась, узнавая свою драгоценную Айну.
– Стоит перенести все встречи на утреннее… – служанка замешкалась, – на позднее утреннее время. Возможно, ближе к обеду.
Она говорила серьёзно, стараясь скрыть счастливую улыбку.
– Я вас оставлю, – африканка откланялась и оставила влюбленных наедине, вытолкав в коридор управляющего.
– Нам так и не довелось танцевать вместе… – сэр Грейхолд, а это был именно он, отстранился и поклонился леди Макабр. – Ты не откажешь мне в этой чести сейчас?
Зазвучала музыка, источника которой не было видно, и прекрасная леди вложила свою ладонь в протянутую руку мужчины.
– А утром объявим о помолвке, если ты ещё не передумала, – подмигнул сэр Грейхолд.
Леди Макабр кружилась в танце с любимым мужчиной и смеялась.
мисс Вуд, мисс Уайлд, мисс Фламел, мисс Виктория, сэр Уоррэн, лорд Хаттонпоместье Оффорд, центральное здание, холлсентябрь, 162 часа 18 минут после полуночи
Агнесс подпорхнула к сэру Барлоу, когда врач и ассистентка усадили того на диван, и заняла место рядом. Мисс Фламел и Виктория сделали всё, что было в их силах, и теперь стояли поодаль, приглядывая за пациентом, и, в целом, не возражали, чтобы с ним находилась милая компаньонка мисс Вуд.
Барлоу вздрогнул, когда Агнесс опустилась на краешек дивана, но быстро успокоился: он за шнурок вытянул из-за ворота крест и прижал его к губам, быстро произнося слова молитвы. Агнесс коснулась его плеча и молилась вместе с ним.
Иногда он открывал глаза, оглядывался и бормотал:
– Это семейное проклятие. Мы все спятим. Мы все здесь спятим.
Тогда Агнесс начинала гладить его по волосам, а один раз осмелела и поцеловала в висок. Это простое действие успокоило молодого джентльмена, и он задышал ровнее, перестав сулить всем неотвратимое безумие.
Решив вопрос с телом лорда Хаттона, суперинтендант вспомнил про сэра Барлоу. До того, как разыгралась сцена с пощёчиной и дуэлью, сэр Уоррэн пытался соединить все имеющиеся у него факты в одну стройную логичную последовательность. Последние события внесли определённые изменения в его суждения, и он жаждал обсудить их с хозяином поместья. С этой целью сэр Уоррэн приблизился к диванчику, на котором сидел бывший дуэлянт и компаньонка одной из дам.
– Мисс Агнесс, мне нужно переговорить с сэром Барлоу.
– Он ещё не очень хорошо себя чувствует, – нахмурилась девушка.
– Я настаиваю, – голос суперинтенданта звучал настолько спокойно и доброжелательно, насколько мог, учитывая непростую ситуацию.
Агнесс, шепнув сэру Барлоу «я буду рядом», освободила место полицейскому.
– Сэр, расскажите мне о вашем семейном безумии.
Барлоу поднял на суперинтенданта дикий взгляд. Покачнувшись, он вцепился сэру Уоррэну в рукав и быстро заговорил:
– Мой прадед сошёл с ума. Начал кидаться на людей! Он лунатил, – глаза Барлоу округлились. – Ему мерещились страшные вещи… Стаканы падали! Стаканы… стаканы падали… стаканы падали… – запричитал он, теряя связь с реальностью.
Агнесс шагнула к дивану, но сэр Уоррен жестом остановил её.
– И ваш дед потому его и застрелил? – суперинтендант попытался вернуть мысли молодого хозяина в нужное русло.
– Ему пришлось, – помотал головой Барлоу, чуть более осмысленно глядя на собеседника. – Он обезумел. Напал на собственного сына. И тот выстрелил, – он сложил пальцы, имитируя револьвер, и поднёс ко лбу суперинтенданта. И нажал на воображаемый курок. – И оставил. Закрыл в коробку и на стенку повесил. И пули… Сказал, однажды нужно будет выстрелить снова.
Мисс Фламел, мисс Вуд и Виктория переглянулись. Агнесс прижала к губам побелевшие пальцы.
– Отец не хотел здесь жить, – продолжал громко шептать сэр Барлоу. – И мне говорил здесь не жить! А я всё равно приехал. Дедушка болеет, отец с ним… Кто-то же должен присматривать за поместьем. А кто, как ни я? – он посмотрел на суперинтенданта в поисках понимания. Тот кивнул. – Зачем я сюда приехал...
– Как вы сейчас оцениваете своё состояние? – сэр Уоррэн всеми силами старался удерживать Барлоу если не сознании, то, по крайней мере, не дать тому провалиться в бездну безумия.
– Я? Я пока ещё здоров, благодарю за беспокойство, – его диковатый взгляд метнулся к врачу, затем вернулся к суперинтенданту. – Но стаканы падали…
– Как и у вашего прадеда?
– Да… – в глазах Барлоу появился лихорадочный блеск. – И кто-то задул свечу. Я знаю, что там кто-то был. Он зашёл в комнату, подошёл ко мне и задул свечу.
Барлоу судорожно дышал, и каждый его вздох вырывался облачком пара. В холле стало неожиданно холодно, что заметили все присутствующие.
– У вас же есть револьвер, – Барлоу стиснул пальцы на запястье суперинтенданта, впиваясь ногтями в кожу; сэр Уоррэн поморщился. – Выстрелите, когда нужно будет выстрелить. Только пулю нужно будет пустить… –
