он снова изобразил револьвер пальцами и приставил ко лбу полицейского.
– В себя? – произнёс тот, стараясь сохранять спокойствие, что давалось уже гораздо сложнее. Вспомнился стук в закрытой комнате.
– Если бы у отца хватило воли… если бы у деда хватило воли…
– А у вас хватит воли? – суперинтендант успел задать опасный вопрос раньше, чем мисс Фламел его перебила. Она как никто другой понимала, как опасно провоцировать сумасшедших пациентов, каковым она и считала теперь сэра Барлоу.
– У меня нет револьвера, – жутковато усмехнулся хозяина поместья. – А у вас есть. Отдайте его мне.
В тишине холла раздался звон разбившегося стакана. Холод наперегонки бросился по телу мисс Вуд, обгоняя дрожь, охватившую мисс Фламел и Викторию. Агнесс была близка к обмороку. О слугах и говорить было нечего: они все, как один, опустились на колени и беззвучно молились.
– А вы знаете, они надпись стёрли, – вдруг хихикнул Барлоу. – Там на зеркале была надпись. Чарльз сказал, что надо стереть.
– Какая надпись? – насторожился сэр Уоррэн. Он всё ещё искал крупицы истины в бредовых заявлениях молодого владельца Оффорда. – Где?
– В кабинете, где был инспектор. А надпись стёрли, когда он пропал.
– Какая надпись?
– Anheim, – сверкнул глазами Барлоу. – Anheim! А, вы не знаете арабского. А я знаю. Я учился. Это значит «конец». Лиззи стирала её, а она появлялась снова и снова.
Барлоу обхватил голову руками.
– Мне нужен револьвер. Стаканы падают.
Где-то в поместье раздался женский крик.
Никто из присутствующих даже не подумал пойти на этот звук.
Сэр Уоррэн встал, помогая подняться и сэру Барлоу.
– Мы прогуляемся.
И снова никто ничего не сказал. Мисс Фламел посчитала, сколько успокоительного уже дала сэру Барлоу и поняла, что даже буйный больной давно спал бы самым крепким сном. Похоже, медицина оказалась бессильна. Джорджиана принялась поправлять воротник платья, но ей это всё никак не удавалось: пальцы стали непослушными – они так не дрожали уже семь лет.
Джентльмены вышли на улицу.
Агнесс подошла к мисс Вуд и тихонько спросила:
– А это лечится? Просто я сейчас не очень уверена, что хочу замуж за сумасшедшего, – в её испуганных глазах читалась просьба видеть во всём обычное, то, с чем можно справиться, то, что не было за гранью человеческих сил.
Мисс Вуд обняла компаньонку за плечи.
– Всем подойти ближе и закрыть уши, – скомандовала мисс Фламел, видя через высокое окно, как сэр Уоррэн и сэр Барлоу скрылись за террасой.
сэр Джеймс Уоррэнпоместье Оффорд, террасасентябрь, 162 часа 39 минут после полуночи
Гроза, наконец, закончилась. На смену ей пришёл густой туман, наползающий на поместье сразу со всех сторон.
– Туман. Некуда бежать, – потрясённо произнёс сэр Барлоу. – Но если… я подожду в тумане, а вы бегите.
Он поднял голову, высматривая что-то на четвёртом этаже. Сэр Уоррэн проследил за его взглядом и тоже обнаружил то, что привлекло внимание хозяина поместья: во всех комнатах горел свет, окна украшали алые шторы, которых там совершенно точно не было. Более того, стоило лишь немного прислушаться, как стало ясно, что там играет музыка.
– Вы должны бежать, а мне нужен револьвер, – повторил сэр Барлоу. – Туман подбирается.
Суперинтендант и хозяин поместья завернули за угол. Сэр Уоррэн достал «Последний аргумент» и вложил его в руки Барлоу, но свои ладони он не разжал, на случай если обезумевший владелец Оффорда решит выстрелить в него.
– Сэр Уоррэн, – неожиданно чётко и ясно обратился к нему Барлоу. – Бегите как можно быстрее из поместья. После моей смерти у вас останется совсем мало времени. Хватайте всех, кого можете, и бегите, я вас умоляю. Если они откажутся – бегите сами. Пока она ничего не осознала.
Его палец дрогнул, нажимая курок.
Суперинтендант осторожно опустил тело Барлоу и огляделся: туман, клубящийся вокруг деревьев, казался живым – он наползал, стоило лишь отвести от него взгляд. Он подкрадывался как хищник, увидевший из своей засады добычу.
Каким бы безумным ни был хозяин Оффорда, в его словах были и разумные мысли. Смерть его прадеда остановила бесчинства, и долгое время поместье и его обитатели не знали бед. Но сейчас всё повторялось, страшнее и с большим размахом. Был ли причиной тому замок-крепость? Сэр Уоррэн задумчиво посмотрел на возвышающееся над ним здание. Возможно, он был источником чего-то мистического, обладающего силой воплощать затаённые страхи людей. Оффорд звал к себе тех, кому было что скрывать, в этом у Джеймса сомнений не было. Леди Макабр знала убитых и боялась их так, словно они могли рассказать что-то о ней. Человек над телом лорда Хаттона, должно быть, его родственник. Кажется, благородному господину тоже было о чём поведать.
Джеймс усмехнулся.
Возможно, сэр Барлоу ничего дурного не сделал, но он был хозяином Оффорда. Мог ли особняк расправиться с ним, потому что молодой господин сопротивлялся? А, быть может, это было истинным желанием Джонатана Барлоу? Прекратить череду безумств, вспыхивающих в Оффорде. Лишить хищника добычи.
Суперинтендант достал трубку и покрутил в пальцах.
Он понимал, что из всех прочих, ему больше всего следовало оказаться здесь. Сэр Джеймс Уоррэн ошибся, и не понёс наказание по закону, став своим собственным ежедневным судьёй и палачом. Перед его мысленным взором пронеслись лица гостей поместья.
«Возможно, каждый из нас сам виноват в своём безумии», – подумал суперинтендант.
А потом перед его глазами всплыл образ девушки с невероятно живыми глазами и открытой улыбкой.
Виктория!
Неужели эта молодая леди совершила нечто, что Оффорд посчитал достойным наказания?
Джеймс бессильно ударил рукой по каменной стене, с удовлетворением ощутив саднящую боль. Он всё ещё жив и всё ещё может что-то сделать. Он наклонился, забрал из рук сэра Барлоу револьвер.
Пропадали только слуги, грешки за ними точно водились, но сводил с ума Оффорд только некоторых из них. И кое-кого из гостей. Безумие касается того, кто действительно виновен!
Сэр Уоррэн быстро зашагал к главному входу.
Оффорд ведёт борьбу с тёмными частями души людей, не считаясь с сопутствующими потерями. Нужно уводить мирных жителей.
В барабане осталась последняя
