Молл, держа меч вертикально двумя руками, изготовилась защищаться. Она могла бы одним ударом перерубить и эти могучие шеи, но предпочла иное, и когда на нее кинулись звери, в самый последний момент она повернула меч так, чтобы от его клинка отразился нестерпимый свет прожекторов, и с нечеловеческой точностью направила его прямо в песьи глаза. Собаки буквально присели, ослепленные, а она принялась наносить удары мечом плашмя, раздавая шлепки направо и налево. Оба ствола пистолета Джипа тоже в свою очередь исправно работали. В результате ближайшие к нам прожекторы потухли под градом пуль, и мы снова погрузились во тьму. Молл понеслась впереди нас, направляясь к забору. Я увидел, как она пробежала мимо дерева, по которому мы спускались, и взлетела к проволоке, тянувшейся по верху забора. Слишком поздно было кричать, я только зажмурился. Раздался резкий щелчок разрывающейся проволоки, затем мощный взрыв, шипение, и гроздьями посыпались искры. Молл прекрасно знала о том, что такое электричество, но порой забывала.
Мы вытащили ее из кустов – она судорожно сжимала в руке покореженный меч, – проскользнули сквозь кустарник и начали уже перетаскивать Молл через ограду, когда раздались торопливые шаги, и мы спешно сбросили ее вниз. В опавшей листве внизу послышался звук приглушенного удара. Но только мы собрались спрыгнуть вслед за ней, как послышалось резкое: «Halt! Ruehren Sie sich nicht!» [68] Они таки пошевелили мозгами и послали людей за забор. Я не видел их самих, но слышал дыхание, тяжелое и учащенное. Немелкие парни, – наверное, охранники, стоявшие на воротах.
– Komm 'runter! [69] – пробасил один из них. – Und kein Scheiss… [70]
Молл, которая лежала у их ног, внезапно поднялась и, как некий лесной дух, вся в налипших на нее прошлогодних листьях, кинулась на них. Приземлившись, мы услышали звук последнего удара, а затем увидели, что она нам кивает. Я молча протянул ей меч. Она схватила его и побежала. Рядом со мной Джип наткнулся на что-то и выругался – это было первое слово, произнесенное им с тех пор, как мы спустились с крыши. Мы бежали по склону холма, пыхтя и задыхаясь. Я удивился, что умудряюсь не отставать от этих двух закаленных в испытаниях суперменов. С вершины холма я отважился и бросил беглый взгляд назад. Лучи прожекторов прочесывали лес, окружающий имение Лутца. Парк все так же светился огнями, но купол был темным.
Глаза Джипа, видящие в темноте, и его умение ориентироваться хранили нас и теперь, а монотонный ритм бегущих ног и кровь, пульсирующая в висках, помогали остудить бурлящие чувства. Мы пересекли поле, перебрались через ручей и оказались возле маленькой аккуратной фермочки, какие субсидирует Европейский союз, поддерживая немецких фермеров. За ней снова тянулись поля. Миновав заросшие развалины старой церкви, мы увидели лесок, в тени которого спрятали вертолет. Я уповал на то, что у нас все-таки хватит сил выкатить его из зарослей. К удивлению, никто нас не преследовал. Впрочем, я подозревал, что охранники не особенно и рвались бежать за нами, принимая во внимание то, как мы обошлись с их товарищами. Разумеется, если бы Лутц был в имении, дело могло бы принять совсем другой оборот.
Казалось, кто-то нагрузил вертолет партией свинца, да и Молл была лишь тенью прежней себя. Тем не менее нам все же удалось выкатить вертолет на открытое пространство.
Упав в кресло пилота, я обнаружил, что руки мои слишком трясутся, чтобы я решился взяться за рычаги управления. Я знал, что времени у нас немного. Скоро рассветет, и сюда набегут люди, ведь вертолет в поле будет виден издалека и обязательно привлечет внимание всех, и не в последнюю очередь полиции. Небо явно светлело, скрытое пока за тучами. Я оглянулся на своих пассажиров, переводящих дух развалившись на сиденьях. Они в ответ одарили меня ничего не выражающими взглядами. Выглядели они серыми и вымотанными, как, наверное, и я сам.
– Так что же произошло? – спросил я и удивился, каким прерывистым и слабым был мой голос. – Что же случилось?
– А сам ты как думаешь? – мрачно сказал Джип. – Как она и предупреждала, мы оказались недостаточно осторожны.
– Да, да, ради бога, это я понимаю! Но я имею в виду – куда она делась? Жива или нет?
У Джипа скривился рот.
– Смерть, с которой на этот раз она не смогла справиться. Впрочем, эти четыре сотни лет показались ей слишком долгими. Так что она и сама выбрала бы это.
– Но почему? Молл живет гораздо дольше!
– Ну да, и может совершенно свободно скитаться по морям Спирали, рыскать по всем заповедным уголкам земного шара! Словом, свободно развиваться!
Молл, все еще в короне из листьев, сидела не шевелясь, с опущенными глазами.
– А вот Катике пришлось прожить жизнь, не выбираясь за пределы таверны в маленьком порту, лишь изредка выходя из дому, да и то ненадолго, путешествуя лишь в пределах своего – отменного, впрочем, – зрения. Но она все это безропотно сносила, ей ни за что не хотелось снова окунуться в ту грязь, из которой она вышла. Но вот она снова там.
– Но разве мы не можем ее оттуда вызволить? Вернуть ее? Мы обязаны это сделать, черт возьми!
Молл разомкнула веки:
– Я не вижу для этого возможности. Она вернулась на Брокен.
– «Брокен, Брокен»! Это всего лишь гора, черт ее побери! Там что-то происходит до сих пор, так, что ли?
Молл откинула волосы и вздрогнула:
– Всего лишь гора, ну да. Но горы отбрасывают тень, как и всё прочее. А у этой горы тень более черная, чем у других. Есть места – их немного, – где силы Края могут пересекать границу между Спиралью и Сердцевиной. Кое-какие из них ты видел. Таков Борободур. Таков Город Грааля. Такова и эта гора. Пентаграмма на карте и вела прямехонько на Брокен.
Никто ничего не сказал, только ветер свистел за бортом; он пел песнь холода и пустоты. Пара капель скатилась по лобовому стеклу. Горящие глаза Молл потускнели.
– Уже в мое время это название было у всех на устах. И это не случайно. С тех пор как предки франков и саксов впервые пришли с востока, с тех пор как германский Урвальд [71] сдерживал могучие легионы Рима, с тех пор как на заре ледникового периода от нашествия младших братьев из рода человеческого старшим пришлось перебраться в горы – с тех самых пор в месте этом, в самой глубине его тени, обосновалось нечто и стало расти и накапливать мощь – некая сила, следовавшая по пятам за первыми истинными людьми во время Volkswanderung [72], кравшаяся словно волк за стадом.
Утро приближалось, но для взлета было все еще слишком мало света. Вот и дождь забарабанил по лобовому стеклу.
– Так что это за сила? – спросил я резко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
