Это демонстрация власти, и я не питаю иллюзий, что это что-то другое. Я отвожу нашу семью от старых порядков, и Фонтана хочет напомнить мне, кто здесь главный. Но я не боюсь его.
У него есть власть лишить меня членства в Семье, но не более того. Он не может отнять состояние, которое накопил мой отец и разделил между мной и моими братьями и сестрой, и он не может отнять мою фамилию, на которой я строю собственную империю. Это одна из причин, по которой я хочу вытащить нас из нелегального дерьма - я не хочу, чтобы Фонтана имел надо мной такую власть. Если наша империя не построена на фундаменте связей, которые он может разорвать, то его доброжелательность и одобрение не будут иметь значения.
Я не намерен позволить ему увидеть, как я дрогну.
К сожалению, это означает, что у меня не так много времени, чтобы позволить Эмме занять мои мысли. Я отправляю ей сообщение, чтобы она знала, что я надеюсь, что она благополучно добралась до дома, и получаю в ответ короткий ответ:
ЭММА: Все в порядке. Спасибо, что спросил. Увидимся на выходных.
Вот и все. Ни намека на то, что она хочет увидеть меня до этого, ни даже намека на продолжение нашего разговора. Я чувствую, как она отстраняется, отдаляется от меня, и это полная противоположность тому, чего я хочу. Но если не пойти в ее салон, что, как я знаю, ее расстроит, или поехать к ней домой, чего она наверняка тоже не хочет, то я мало что могу сделать прямо сейчас. А мне нужно сосредоточиться на визите Фонтаны и на том, что это значит для моей семьи.
Аиды нет, но ее все равно не приняли бы - еще одна грань мафии старой школы, которую я не одобряю. Насколько я понимаю, она имеет такое же право знать, что происходит в делах нашей семьи, как и все остальные, но Фонтана так не считает. Скорее всего, он даже не пустит ее на порог. Ходят слухи, что его дочь в последнее время имеет в семье больше влияния, чем обычно полагается женщине на Сицилии, но все это делается под прикрытием ее мужа, младшего босса Фонтаны.
Фонтана никогда бы не позволил женщине сесть по правую руку от себя, даже своей дочери.
Лоренцо, Кармин и я выезжаем к месту встречи - итальянскому ресторану, отмеченному звездами Мишлен, которым владеет Фонтана. Кармин в кои-то веки прилично одет, я в этом убедился, а Лоренцо выглядит как сын мафиози. Я знаю, что он с нетерпением ждет этой встречи. Если бы он управлял семьей Кампано, мы бы не стали удаляться от Сицилии. Он скорее будет в кармане у Фонтаны, чем вне его.
Вокруг ресторана усиленная охрана. Он закрыт на время встречи, и я не могу удержаться, чтобы не закатить глаза на шоу, которое устраивает Фонтана. Это напоминает времена, когда боссы мафии собирались в задних комнатах пиццерий и бистро, которые они держали, чтобы скрыть свой незаконный бизнес, но в гораздо более широком масштабе, чтобы напомнить нам о своей власти и богатстве. Что ничто не сможет подорвать его место в Семье, как бы кто ни старался. А многие пытались.
Нас проводят на верхний этаж, откуда открывается вид на чистейшую кухню и город за ее пределами. Фонтана сидит во главе большого круглого стола, перед ним на деревянной доске лежит буханка хлеба с блюдом оливкового масла и травами. Рядом с тарелкой стоит бокал красного вина, и он тихо разговаривает с кем-то, сидящим рядом с ним, - смуглым светловолосым мужчиной в безупречно сшитом костюме.
Я сразу же узнаю этого человека - Андре Леоне. Зять Фонтаны и его новый подчиненный.
— Дон Кампано! — Фонтана поднимается со своего места, произносит мое имя с веселостью, которая, как я знаю, совершенно фальшива, и протягивает мне руку для рукопожатия. — Я рад, что мы смогли встретиться. Присаживайся.
В его голосе слышится веселье, но это не приглашение. Если я попытаюсь уйти, он воспримет это как оскорбление, и за это придется заплатить. Я знаю это так же хорошо, как и все остальное.
— Рад видеть вас снова. — Ложь легко слетает с моего языка, это та фальшивая банальность, которую меня всю жизнь учили произносить в случае необходимости. — Вы, конечно, помните моих братьев.
— Конечно. Лоренцо и Кармин. Рад видеть и вас. — Фонтана повторяет за мной, и в ушах звенит фальшь. Никто ничего не имеет в виду. Фонтана был бы счастлив видеть меня мертвым, если бы я хоть как-то противостоял ему, а я не испытываю к нему любви. Он видит во мне пятно на фамилии, разрушающее все, над чем трудились три последних поколения, и если бы он мог остановить меня, то сделал бы это.
Мне до боли хочется увидеть Эмму. Сидеть в ее теплой кухне и наблюдать за ее движениями. Сидеть рядом с ней на пляже. Слушать, как она говорит со мной об искусстве, как рисует его на моей коже. Я всегда знал, что мне хочется больше нормальной жизни, чем та, в которой я родился, но я никогда не понимал, насколько, пока не начал...
Я прерываю мысль, не успев ее закончить. Конец этого предложения принесет мне только боль, сегодня, как никогда, когда мне нужно сосредоточиться на разговоре.
— Я слышал, ты был очень занят. — Фонтана не обращает внимания на официанта, который подходит к нашему столику и раскладывает меню из плотной карточной бумаги с толстым шрифтом. Вино наливают всем нам, но я пока не притрагиваюсь к своему. — Курорт в Вегасе, как я слышал. Ты все дальше отходишь от сделок, которые заключил твой отец. У тебя будет спад доходов, знаешь ли.
— Мы справимся с этим. Прогнозы по инвестициям отличные. А Лоренцо отлично справляется со сделками, которые мы пока оставляем в силе. — Я бросаю взгляд на брата, который потягивает вино и внимательно наблюдает за Фонтаной. Лоренцо, возможно, предпочитает старые методы, но он также знает, насколько опасным может быть Фонтана.
Рядом с Фонтаной молчит Леоне. Я не могу не задаться вопросом, насколько он действительно имеет влияние, насколько Фонтана действительно простил его за мятеж, который привел к совращению его дочери и едва не случившемуся перевороту в Семье. Может, Фонтана только и ждет, когда он оступится, чтобы без последствий всадить нож в спину зятя?
— Кроме того, у нас есть и другие деловые начинания, — продолжаю я. — И мы стараемся не торопить события, отступая от некоторых старых сделок, которые вел мой отец. Конечно, мы не хотим вызвать слишком много волнений и неприятностей. Все идет медленно и неуклонно.
— Мудрое решение. Конечно, еще более мудрым было бы не пытаться исправить то, что не сломано. — Фонтана сделал паузу. — Ты подумал, что делать с преемником дона Пеши? Альтьере не следовало позволять владеть территорией где бы то ни было. Он выскочка с деньгами и без крови. Выскочка, сын человека, сделавшего карьеру, не имеющий права называть себя доном.
В голосе Фонтаны больше яда, чем я слышал раньше, а его железно-серые брови резко сошлись. Обычно он невозмутим, скрывает все свои эмоции настолько хорошо, что даже самые близкие люди редко догадываются, о чем он думает, но Альтьер пошатнул этот покров. Взглянув на Лоренцо, я понимаю, что его это беспокоит не меньше, чем меня.
Может быть, в беспокойстве Лоренцо все-таки есть какой-то смысл?
— Я видел его на недавнем гала-приеме, на котором был, — спокойно рассказываю я Фонтане. — Мероприятии для меценатов балета. Не думаю, что он представляет большую угрозу. В конце концов, давление на него начнет действовать, и он совершит ошибку. Тогда вы сможете вмешаться и все исправить.
— Ты можешь получить весь Лос-Анджелес. — Фонтана оценивающе смотрит на меня. — Если ты уберешь Альтьере, я не буду стоять у тебя на пути. Поскольку Пеши больше нет, и некому его преследовать, я не буду возражать против того, чтобы ты захватил территорию. До тех пор, пока ты не откажешься от некоторых более выгодных сделок, которые заключил твой отец, пока был жив.
Вот оно. Я ждал, что вот-вот упадет другая туфля, чтобы узнать, чего хочет от меня Фонтана. Он хочет, чтобы я перестал отстраняться от незаконной деятельности нашей семьи, потому что, без сомнения, это вредит его доходам и связям. Он хочет, чтобы я подчинился его воле, а не делал все по своему усмотрению. К сожалению, я не желаю позволять кому бы то ни было, даже главе Семьи, указывать мне, что делать. И я не хочу делать грязную работу за Фонтана, будучи тем, кого он посылает разобраться с Альтьре.
