и «Против», *опа уже находит себе новые приключения на обе половинки сразу.* * *
Похоже, что я слишком задержался на этом пустыре. Кто-то в древности сказал, что надо постоянно двигаться, потому что в движении — жизнь… А я вот уже несколько лишних минут торчу тут, как тополь на Плющихе… Как далеко она сейчас от меня, эта самая пресловутая Плющиха? Да и чёрт с ней, с этой тихой улицей Москвы, расположенной недалеко от Арбата… Она нынче так же далека от меня, как и правильное решение возникшей проблемы.
А проблема эта, лёжа в багажнике, перестала вести себя тихо, сидя под замком. Не знаю, что ей взбрело в голову, но она стала стучать изнутри. И, похоже, что делает это двумя ногами сразу. Потому что больше нечем. Руки у неё связанны за спиной… Ну не головой же она там бьётся? Придётся её оттуда всё-тики выпустить.
Я натянул бейсболку пониже, чтобы козырёк скрывал верхнюю часть лица. А из левого рукава куртки, при помощи ножа, сделал кое-как что-то типа повязки-намордника, чтобы скрыть и нижнюю часть лица тоже…
После этого я спокойно открыл багажник и посмотрел в глаза пленнице. Она тут же затихла, но её глаза… Они опять стали «говорить» лучше всяких слов. Испуг в них остался, но это был уже совсем другой испуг. Правда, пока ещё не знаю какой… Зато ненависти в них уже не было видно, но появилась какая-то немая просьба. Даже не просьба, а мольба…
Похоже, что пришло время поболтать о том, о сём с этой девицей. А для этого придётся её развязать…
* * *
Хоть одно радует… Удалось наконец-то разглядеть «жертву» повнимательней.
Как бы это сказать? Скорее всего, латиноамериканка. Немного смугленькая… Хотя, может, просто загорелая… Лица пока толком не разглядеть из-за повязки, удерживающей кляп во рту. Ростом мелкая, не больше полутора метров, но вторичные половые признаки уже прилично так теснят футболку на груди. Но про возраст ничего конкретного не скажу. Ей может быть и четырнадцать лет и двадцать четыре. Как говорится: «Маленькая собачка до самой смерти — щенок!»
Ну, что же… Пора уже начинать переговоры…
* * *
— Hello! How are you? (англ. Привет! Ты как?)
Ну, конечно же, она мне ничего не ответила. Женщины всегда такие милые, когда не могут говорить.
— I’ll untie you now. And try not to yell loudly or make sudden movements. Agreed? (англ. Я сейчас развяжу тебя. А ты постарайся не орать громко и не делать резких движений. Договорились?)
После секундной паузы, она кивнула мне в знак согласия. Но когда я достал нож, чтобы перерезать верёвки на её руках, она снова напряглась, и дёрнулась, как бы стараясь отстраниться от меня.
— Trust me! I’m not your enemy. (англ. Доверься мне! Я не враг тебе.)
Дёргаться перестала, но смотрела по прежнему насторожено. Я бы тоже насторожился, если бы валялся связанный в багажнике, а ко мне какой-то незнакомый ранее мужик протянул руку с ножом… Я не стал тянуть резину. Грубо повернул девушку, чтобы мне было удобнее резать верёвки на её руках. А тут меня поджидал небольшой «сюрприз»… Этой невинной овечке почти удалось перетереть толстую верёвку осколком стекла, зажатого в ладонях. От верёвки осталось уже почти половина. Правда и ладони были в крови от порезов…
Я осторожно забрал из её рук осколок стекла и отбросил его в сторону. Ну а потом завершил то, что не удалось закончить ей. Перерезал путы на её руках, после чего отошёл в сторону.
Девушка не стала делать резких движений. Она только слегка разминала затёкшие ладони, ещё больше размазывая кровь.
Я протянул ей свой нож рукояткой вперёд.
— Hold the knife! Then you can free yourself. (англ. Держи нож! Дальше ты и сама сможешь освободиться.)
* * *
Рисковал ли я, отдавая ей в руки нож? Скорее всего, нет.
Ну, во-первых: Ноги у неё связаны. А со связанными ногами особо не повоюешь.
А во-вторых: Как мне кажется, она не будет нападать на своего спасителя и освободителя.
Поздний вечер. 03 августа. 1974 год
США. Бостон.
На пустыре было темнее, чем в городе, где уже зажглось множество огней. Ярко сверкали уличные фонари и окна в домах. Но это было где-то там, за границей тёмного пространства в котором находились мы.
Я и та девушка, которую я освободил.
* * *
— ¿Quién eres? (исп. Кто ты?)
И хотя вопрос она задала, кажется, по-испански, но я понял, что она спросила.
Вот вечно их всех интересует один и тот же вопрос. Что Декстер, что эта мелкая… Какая разница, кто тебя спас? Спасли и ладно…
— Бэтмен! — буркнул я в ответ.
Ну а что я ещё ей могу ответить? Александр Григорьевич Тихий, агент КГБ… Декстером мне тоже неохота пока представляться. Это имя мне ещё пригодится.
Зато теперь, когда она избавилась не только от верёвок на ногах, но и от кляпа, хоть и в сумерках, но я смог наконец-то рассмотреть свою новую знакомую поподробнее.
Волосы цвета тёмный каштан. Лицо слегка чумазое. И, как мне показалось, под левым глазом намечается синяк. Сейчас ещё не так видно, но, думаю, что завтра расцветёт весёлыми красками… Но глаза… Это нечто… Большие такие, карие. Слегка влажные от слёз, но очень выразительные… Была бы она восточной женщиной, где-нибудь в мусульманской стране, то даже в никабе сводила бы с ума всех мужчин одними только глазами…
А вот всё остальное немного подкачало. Ушки, почти как у маленькой Чебурашки. Нос с горбинкой… Я бы не назвал её совсем уж некрасивой, но и красавицей она всё-таки тоже не была. Я скорее бы назвал её смешной. Мелкая, но такая фигуристая барышня…
И, кстати, ножик она мне до сих пор не вернула.
* * *
— No eres irlandés.
Это был не вопрос, а скорее утверждение. Глядя на
