люблю Катю. Катя ничем не напоминала Смирру, она была светом, которого мне так отчаянно не хватало. Но, чтобы я ни делал, Катя смотрела на Кириана. Она всегда смотрела только на Кириана, а я мечтал, чтобы она смотрела так на меня.
Чтобы кто-то смотрел на меня так.
И это свершилось. Алиса появилась в моей жизни как вспышка, не как свет, но как пламя, и сожгла все каменные стены, которым я окружил собственное сердце. Разрушила все замки. Уничтожила границы.
Рядом с ней я понял, что любовь — это не когда ты сгораешь в агонии своих чувств, зализываешь раны, уязвимый и слабый. Любовь — это когда одно чувство на двоих. Когда тебя любят просто за то, какой ты есть. Просто потому что ты это ты. Принимают твое прошлое, которые ты сам принять не можешь. Это именно то, что подсказала мне Алиса: что я давно стал другим драконом, рядом с ней я стал другим, но сам же до сих пор считаю себя прежним. И виню себя за то, что следовало оставить в прошлом. Возможно, поэтому я предпочел сдаться плионским властям. Я верил, что заслуживаю десятилетия заточения за то, что натворил. Я сам хотел себя наказать.
Но в моей жизни появилась Алиса, перевернула ее с ног на голову, дала надежду. На взаимность. На счастье. На любовь. Чувство, что горело огнем в груди, сложно было с чем-то спутать. Оно питало моего дракона. Оно питало меня. Горячее и искреннее. Ради него я готов был на все.
Ради нее я готов был на все.
Но вытолкнуть из себя слова признания? В том, что скорее умру, чем расстанусь с ней. Или прибью отца, если Алиса все-таки выберет его. Просто произнести три главных слова! Я был к этому не готов. Пока не готов.
Мне надо было завершить одно важное дело. Получить собственное прощение. Но для этого мне требовалось поговорить с одним человеком. Вернее, с одной драконицей.
Пока Межмировое бюро перевозило мои перцы для того, чтобы разобрать их на составляющие и досконально изучить, меня вернули в камеру. И в один из таких дней ожидания я попросил Кириана о встрече с Катей. Мы оба знали, что это время наступит. Я обещал ему перед ней извиниться. Чего я не знал, так это того: согласится ли Катя со мной поговорить.
Ответ я получил на следующий день: за мной пришли гвардейцы, нацепили на меня антимагических браслетов словно на елку игрушек и повели не куда-либо, а во дворец. На самом деле, когда я считал, что еще долго не покину собственную клетку, находиться в ней было гораздо проще. Когда у меня появился шанс отсюда выйти, время, проведенное в заточении, тянулось невероятно медленно, а камера будто сжимала меня в своих тисках. Поэтому возможность прогуляться я воспринял с энтузиазмом.
Катя ждала меня в одной из дворцовых гостиных: сидела в кресле и смотрела в окно. Но сразу же обернулась, стоило мне войти. Пусть она теперь выглядела иначе, я все равно не спутал бы ее взгляд ни с чьим другим. Катя всегда смотрела дерзко, с вызовом. Словно была королевой задолго до того, как ею стала.
Гвардейцы вошли за мной следом, и я даже не надеялся, что нам позволят поговорить наедине, но Катя смогла меня удивить, приказав:
— Подождите снаружи.
— Но, ваше величество…
— Все в порядке. У меня есть магия, а вот он ее лишен. К тому же, если что-то случится, я вас сразу позову.
Главный мой конвоир бросил на меня зверский взгляд, но приказ был приказ, так что через несколько мгновений мы с Катей остались один на один.
Я не спешил нарушать молчание, рассматривал ее новый облик. Сестра Эр-Астора, в тело которой попала душа Кати, внешне очень отличалась от девчонки, которую я однажды бесцеремонно утащит в портал между мирами. Она была совершенно другой, чем я помнил. А еще от моего внимания не укрылось, что Кириан с Катей ждут принца или принцессу.
— Здравствуй, Нортон, — она первой нарушила молчание.
— Здравствуй, Катюша, — сказал я без тени улыбки. — Или ты теперь предпочитаешь «ваше величество»?
— Я ждала, когда ты придешь.
— Скучала по мне? — усмехнулся я. Почему-то рядом с ней и Киром невозможно было удержаться, чтобы не поддразнить.
— Нет, — хмыкнула Катя. — У меня слишком насыщенная жизнь, поэтому я вообще редко о тебе вспоминала.
— Ауч! — Я театрально схватился за сердце, цепи яростно звякнули на моих запястьях. — Это было больно, потому что я никогда тебя не забывал. Женщину, которая буквально изменила мой мир. То есть, благодаря тебе я сменил мир.
— Винишь меня в этом? — вздернула бровь Катя.
— В своих косяках? Ни за что! Это было бы, по меньшей мере, глупо. — Я развел руками. — Куда будешь бить?
— Бить?
— Да. Например, Кириан сломал мне нос. Ты можешь подбить глаз или ударить в коленную чашечку. Пожалуйста, только не по самому ценному. Я все еще рассчитываю выйти из тюрьмы и завести драконят.
Катя взвилась из кресла и сделала несколько шагов ко мне.
— Кириан сказал, что ты изменился, — разочарованно произнесла она, — но ты как был шутом, так им и остался!
Я тяжело вздохнул и серьезно посмотрел ей в глаза.
— Какой уж есть, Катюш. Но правда в том, что я пришел попросить прощения за то, что сделал. За то, что не оправдал твоего доверия. За то, что причинил тебе боль. Теперь ты знаешь, что я наказывал себя за это каждый день.
Катя сложила руки на груди и взглянула на меня исподлобья.
— А что ты будешь делать, если его не получишь? Мое прощение.
— Мне придется как-то жить с этим дальше.
Мы играли в гляделки так долго, что я было решил — она ничего не ответит. Но я не кривил душой, когда заявлял, что буду жить дальше.
— О боже, — совершенно не по-королевски закатила глаза Катерина, — да получай ты уже свое прощение и иди делай свою Алису счастливой! Эта девчонка совершенно безнадежна. Я ей рассказала, что ты чудовище, а она не поверила!
Я не выдержал и расхохотался, и в моей груди словно рухнули последние барьеры. Стало легче дышать и проще жить. Прошлое смыло теплой приливной волной, и оно потеряло свою власть над сердцем и разумом.
—
