Но вместо «мозговой блокировки» получилось «проклятие», и Нанджи выпучил глаза. Уолли невесело рассмеялся и предложил послать за Святыми Матерями.
Потом он указал на обтянутый ситцем стул и сказал:
– Сядь и отдохни минуту, я должен все обдумать.
Нанджи сел. Он просто провалился в мягкое сиденье, но совсем не расслабился. Уолли взял седьмой меч и сделал вид, что внимательно его рассматривает.
– Тебя удивила цена твоего меча? – спросил он тихим голосом. – Как ты думаешь, какова цена этого?
– Не знаю, мой повелитель, – еле слышно пробормотал Нанджи.
– Священный Хонакура говорит, что такой меч не имеет цены. Судя по его словам, за него дадут все, что попросишь, сколько можешь унести. А я слышал, что у переправы хозяйничают разбойники.
Уолли не спускал взгляда с клинка.
– Да, мой повелитель, – сказал Нанджи какое-то время спуск Теперь его голос звучал более заинтересованно.
– Меня беспокоит наше путешествие, – продолжал Уолли, по-прежнему обращаясь к мечу. – Нас трое – ты, я и Джа. Мне придется попросить достопочтенного Тарру дать нам охрану.
Хотелось бы ему сейчас взглянуть на своего вассала, увидеть, какие чувства проносятся по его лицу. Удивление? Беспокойство? Стыд? Сообразит ли Нанджи, что Седьмой не должен быть столь наивным? Ответ последовал чуть быстрее, чем Уолли того ожидал.
– Ведь я поклялся умереть рядом с вами, мой повелитель.
Теперь Уолли мог поднять голову и улыбнуться. На лице Нанджи застыло удивление и печальное смущение.
– Как ты думаешь, кого он выберет?
– Не знаю, мой повелитель. Мне они не доверяли.
– Боюсь, что это говорит в твою пользу. Но я-то точно не доверяю достопочтенному Тарру. Есть здесь какой-нибудь другой путь?
– Нет, мой повелитель.
– А что будет, если мы переплывем Реку? – Уолли махнул рукой в сторону храма.
– Переплывем Реку? – в ужасе повторил Нанджи.
– Ну да, если получится, – ответил Уолли, слегка озадаченный. Река это Богиня, может быть, есть какие-то табу? Да, случаются водовороты, и ширина здесь немалая, но трое сильных молодых людей вполне могут перебраться на другой берег, даже с ребенком. – А что на том берегу?
– Там только лес, мой повелитель. И утес…
Да, утес – это плохо. Ну что ж, он сам разведает путь.
– А если мы сами выберем себе охрану? Кого бы ты взял? Я знаю, ты скажешь, что все здесь – люди чести, но все же кто из них самый честный?
– Я не знаю, мой повелитель! – Нанджи пытался уйти от ответа. – Я старался ничего не знать об их делах! – Не везет ему сегодня – сначала такое позорное фехтование, теперь – вот это; но Уолли не мог позволить себе быть милосердным.
Скосив глаза на клинок, он размышлял. Проблема Нанджи в том, что он очень честный. Будь в его душе чуть-чуть обычной человеческой греховности, и Уолли без труда разглядел бы, куда тянутся нити, управляющие местными марионетками.
– А если выбрать кого-то одного и попросить, чтобы он организовал для нас охрану? Кого тогда?
– Бриу, – сказал Нанджи и покраснел, встретив удивленный взгляд. – Он сегодня вручил мне мой меч, повелитель.
– Надо же! – удивился Уолли. – Неплохо. Ты молодец, что попросил! Что ж, особой любви к нему у меня нет, но я думаю, попробовать можно.
Нанджи опять поежился.
– Его наставник – господин Трасингджи, мой повелитель.
Это было самое большое обвинение, или предостережение, на которое Нанджи способен. Даже на Бриу нельзя полагаться.
– Я этого не знал, – простонал Уолли. – Как же нам выбраться? Нанджи, мне нужен твой совет. Помнишь, что сказал Фарранулу?
Нанджи усмехнулся.
О БЕГСТВЕ
Суть
Если это не противоречит законам чести, мудрый воин всегда сам выбирает поле боя. Один ли он, с войском ли, но он всегда знает по крайней мере два пути отступления, и в большинстве случаев у него заранее готово место, где можно укрыться.
Пример
Когда жена Фарранулу стала жаловаться, что в спальне холодно, потому что открыто окно, он объяснил, что если его не будет с ней в постели, ей будет еще холоднее.
Сентенция
Когда Смерть приближается, мудрые уходят.
– Мы могли бы как-нибудь потихоньку выйти и запрячь мулов, – предложил Нанджи; придумать какой-нибудь окольный путь он не мог. – Ворота охраняют, – ответил Уолли. – Выйдет специальный приказ, и Тарру сразу же узнает о нашем бегстве. За нами будет погоня, а может быть, они пошлют вперед предупреждение. А что, если у них уже готова засада? Ты видел, как достопочтенный смотрит на мой меч? А другие ворота есть? – спросил Уолли через некоторое время. – Можно как-нибудь обойти стены?
– Ворота только одни, – хмуро ответил Нанджи. – Стены уходят в Реку.
И опять это непонятное нежелание заходить в воду! Запрет, должно быть, очень сильный, но ведь у них есть лодки. На Земле есть религии, которые запрещают входить в храм в обуви; верования не нуждаются в логике. Нанджи изо всех сил хмурил брови, но ничего толкового придумать так и не смог. Хитрость явно не была его стихией.
У Уолли был один смутный план, о котором он пока молчал. Если удастся поговорить с Тарру с глазу на глаз, то его, подобно Нанджи, можно заставить принести клятву крови. В том, кто из них лучший воин, сомневаться не приходится. Потом правитель вызвал бы по одному всех своих подопечных, и они принесли бы ту же клятву. Теоретически он мог бы сделать своими вассалами всю охрану, сверху донизу. Обманщики так и останутся обманщиками, им доверять нельзя, но честные люди сдержат свою клятву, а их, конечно же, большинство? Уязвимой стороной в этом плане было то, что Уолли – гость Тарру, и обнажить меч значило бы нарушить закон. Нанджи сгорел бы со стыда, узнай он, что его герой только подумал о таком.
– Лошади, – сказал Нанджи. – Их в долине около десяти, и все они принадлежат охране. – Он с надеждой взглянул на своего повелителя.
– Превосходно! – воскликнул Уолли. – Черт возьми, превосходно!
Нанджи пытался не показывать своей радости.
– Рассказывай дальше, – попросил Уолли.
Но рассказывать было почти нечего. Дорога так круто поднималась в гору, что торговцы везли свои товары на тележках, запряженных быками, а люди ездили на мулах. Лошадей содержали, чтобы поддерживать связь с переправой, где обычно стоял пикет, состоящий из трех воинов и жреца. Конюшня находилась недалеко от ворот. Ее тоже охраняли трое.
– Завтра можно распланировать все точнее, мой повелитель, – сказал в заключение Нанджи.
– Вряд ли! – заявил Уолли. – Я туда не пойду; это заметят сразу же. Лошадей можно украсть. Это будет преступлением, но не нарушением закона, и никто и не усомнится в том, что Седьмой имеет право взять все, что пожелает. Официально лошади принадлежат самому храму, так что, возможно, ему удастся договориться с Хонакурой и купить их заранее. Но охрана…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
