и по всему телу бегут мурашки. А Ройс, не дав мне ни секунды, тянет меня за собой, пока я не брызгаю в него свободной рукой.
Он улыбается и, будучи… эм, повыше, чем я, может стоять на дне. Я тоже пытаюсь дотянуться ногами, но голова уходит под воду, и он подтягивает меня к себе.
Ройс смеется, а его рука находит мои бедра, когда он отводит меня чуть ближе к берегу. Как только пальцы моих ног находят каменистое дно, я киваю.
Он останавливается. Я поднимаю руку и шлепаю его по груди, и он тут же хватает меня за запястье и тянет вперед.
Я смеюсь, мои пальцы машинально обхватывают цепь, висящую у него на шее, и улыбка сразу исчезает, выражение лица становится опасным.
У меня внутри все сжимается.
Как будто от его движений еще сильнее разгорается огонь, который я разожгла, сама того не зная.
Или, может, это он его и разжег.
Как я могу вся пылать, если я по плечи в холодной воде?
Волосы падают мне на лицо, и я им благодарна.
Спрячьте меня.
Спрячьте мою правду, даже от меня самой.
Я не хочу знать, что значит это чувство.
Внимание Ройса привлекает прядь, прилипшая к моей щеке, и его пальцы дергаются у меня на запястьях. Он хочет убрать ее, но я не могу ему позволить.
Ему нельзя меня трогать. Не сейчас. Не обеими руками. Не тогда, когда мое тело кипит, будто любимое зелье ведьмы, бурля и брызгая, переливаясь через край самыми порочными мыслями.
Я запрокидываю голову, чтобы на мгновение спрятаться от его темных пугающих глаз, выгибаю шею так, что вода доходит до корней волос у моего лба, и слегка встряхиваю. Теперь мое лицо открыто.
Когда я снова поднимаю глаза на Ройса, его взгляд сосредоточен на моей шее. Он стискивает челюсти и смотрит мне в глаза. В них ярость, досада.
Хаос?
Он выходит из воды и забирается на камень. Вытаскивает из кармана мокрых шорт телефон, и его пальцы касаются экрана дергаными, раздраженными движениями. Телефон один раз жужжит, и с этим звуком его плечи с облегчением расслабляются. Он кладет телефон на камень, стягивает с себя промокшую футболку и бросает рядом.
Кубики. Офигенные.
То, что висит на цепи, перевернулось на спину.
Я не позволяю себе потеряться в натренированном теле. Вместо этого я спрашиваю:
– Ты в порядке?
Он кивает, глядя на что угодно, только не на меня, и пожимает плечами.
– Мне скучно, я хочу нормальных развлечений.
Мои руки на воде застывают, я медленно моргаю.
– Ты шутишь?
Когда его темные глаза наконец смотрят на меня, они будто где-то далеко. Холодные. В них скука, как он выразился.
– С чего бы мне шутить?
Я бы не смогла спрятать сухой смешок, что слетает с моих губ, даже если бы попыталась, да и мне, в общем-то, плевать. Ныряю под воду, чтобы успокоить нервы.
Дыши глубоко, Бриэль. Это он – такой, какой есть.
Стоит мне об этом подумать, как что-то в глубине моего разума кричит в ответ: это неправда, Ройс всего лишь притворяется, что он тот парень, которого ты сейчас видишь. Он хочет, чтобы таким его видел и знал мир – и боялся.
Но я вижу больше.
Я выхожу из воды.
Я не смотрю на Ройса, но замечаю, что с каждым моим шагом он словно отодвигается на своем камне. Зачесываю пальцами волосы и взъерошиваю их, чтобы они не облепляли голову.
– Ты готов ехать обратно?
– Не-а. Вечеринка едет сюда.
Замираю, потом поворачиваюсь к нему.
– Сюда?
Он пронизывает меня взглядом.
– Ладно, – смотрю ему в глаза. – Значит, нам надо на другую сторону?
Он наклоняет голову.
– И какой в этом смысл?
– Ты говорил, что вы приезжали сюда, чтобы вас никто не видел, это ваше маленькое убежище. Ты и вправду хочешь привезти сюда людей?
Его колючий смех задевает меня, Ройс даже поднимает руку к ребрам, хоть все это только ради шоу.
Но в этом нет ничего смешного.
В его голосе звучит злоба, ею же полны глаза, когда он обращает их на меня.
– Ты думаешь, я привез тебя в какое-то особое место, которое хотел скрыть от всего мира? – Снова неприятный смех. – Нет, малышка. Это место служило своей цели, когда мы были детьми. В нем больше нет ничего особенного или священного.
Вот же. Кретин.
Я киваю, заставляя себя не отводить глаза под его тяжелым пристальным взглядом. Как будто я вот прям сидела и думала, что он поделился со мной кусочком души, когда привез сюда. Нет, я так не думала. Рада ли я, что он это сделал? Да, очень. Но, по правде говоря, у меня даже не было времени поразмышлять о нашей маленькой поездке, я была слишком занята – наслаждаясь пейзажем, и да, его компанией. Уверена, что чуть позже задумалась бы, но пока – нет.
И мне не противно находиться рядом с ним, хотя, наверное, должно быть противно, ведь все наши разговоры в итоге сводятся к одному и тому же, как на повторе: Ройс смеется, я смеюсь, а потом он выходит из себя. Он злится, я шучу, он смеется, а потом уходит.
Все именно так, и, полагаю, мне стоило этого ожидать.
Горячий и холодный.
Сладкий и кислый.
Непредсказуемый из-за постоянных перемен настроения при упертом характере – остается лишь надеяться, что он такой же теплый внутри, как снаружи. Но все вероятности сводятся к тому, что это не так.
Гребаная пицца в коробке.
К черту твой маленький комплекс.
Я улыбаюсь, и моя улыбка не фальшива, потому что, опять же, да пошел он. Я не собираюсь позволить ему уничтожить мой день. Я слишком долго позволяла делать это слишком многим.
– Звучит отлично, Плейбой. Готова поспорить, будет весело.
Его брови сходятся на переносице, он прищуривает глаза и опускает взгляд на мои руки, поднявшиеся к поясу шорт. Он смотрит то на них, то мне в глаза, а потом на футболку, которую я стягиваю через голову. Как только она закрывает мое лицо, я поворачиваюсь к нему спиной.
– Что ты делаешь? – резким тоном спрашивает он.
Я сбрасываю шорты и вешаю вместе с футболкой на ближайшую ветку на просушку, потом вхожу в воду. На мне купальник, так что ничего такого.
– А тебе разве не все равно, что я делаю, Плейбой? – не оглядываясь, смотрю на небольшую песчаную косу примерно в тридцати футах от берега. – Я скучная, а твои развлечения уже едут.
