Николас никогда не сделал бы ничего такого, что могло бы навредить репутации Эммы.
— Я поговорю с лордом Уитэмом и его дочерью сегодня же.
Софи услышала стук в парадную дверь и почувствовала, как непроизвольно напряглись мышцы. Почти всю ночь она не могла уснуть и после долгих раздумий приняла одно из самых непростых решений в жизни. Она не знала, как это произошло и почему, но она полюбила Николаса. И не могла позволить ему принять неверное решение.
Брак с ней принесет ему огромные финансовые затруднения и погубит его репутацию. Даже при том, что мужчины гораздо меньше заботятся о ней, чем женщины, статус все же имеет определенное значение. Николас станет герцогом, когда скончается его отец. Ему нужна была достойная жена, которая знает, как вести себя в обществе. Мисс Литлбери идеально отвечает всем требованиям, она законная дочь виконта. И если не считать произошедшего на балу, репутация ее всегда считалась безукоризненной.
Софи и сама как-нибудь проживет. Если ее и мучила совесть из-за того, что она ничего не сказала Николасу о ребенке, она твердо знала, что поступает так в его интересах. У него уже была дочь, и мисс Литлбери родит ему еще детей. А этот малыш будет ее единственной радостью. Никогда в жизни не вверит она свое сердце другому мужчине.
Пока Софи находится в Англии, ей придется встретиться с Николасом еще раз. И он будет последним. Каким-то образом ей предстоит заставить его поверить в то, что она не хочет выходить за него замуж. Надо быть сильной. Ради него.
И это было самым трудным испытанием.
Софи сделала глубокий вдох и долгий выдох. Она наконец поняла, почему увидела образ Николаса в Венеции. Судьба предназначила его в любовники. Им суждено иметь лишь короткий роман, ничего более.
Сосредоточив мысли, Софи ощутила исходящий от него гнев. Парадная дверь открылась. О, только бы это был не Николас! Послышались шаркающие шаги по коридору, и в дверях появился дворецкий.
— Мисс Рейнар, — объявил Хендрикс. — Пришел лорд Энкрофт.
— Пусть войдет!
— Нужно ли подать чай?
Софи сомневалась, что им предстоит светская беседа.
— Нет благодарю.
— Как пожелаете.
Чем ближе подходил к ней Николас, тем явственнее она ощущала его гнев. Если бы только можно было успокоить его, умилостивить… Но нет, вряд ли ей удастся сделать это.
— Лорд Энкрофт, мадам, — объявил Хендрикс и, развернувшись, вышел, оставив их наедине.
Николас закрыл за собой дверь.
— Могу предположить, что тебе уже известно о случившемся.
— К сожалению. — Софи отвела взгляд от его сердимого лица. Она с трудом подавляла желание огорошить его новостью, которая не сможет повлиять на уже принятое решение и лишь оставит после себя горький осадок. — Сомертон заехал ко мне после бала и все рассказал.
— Я в этом не сомневался, — пробормотал Николас и, подойдя к буфету, достал бутылку бренди. — Ты не возражаешь?
— Нисколько!
Он налил себе большой бокал и осушил его залпом. После этого налил еще один и быстро выпил.
— Почему ты это сделала, Софи?
Он винил ее?
— О чем ты? Почему предупредила тебя о том, что что-то плохое случится, если ты поедешь на тот бал? Я была обязана сделать это. А вот почему ты не послушал?
Николас вальяжно устроился на диване. Но за внешней безмятежностью скрывалось раздражение, и Софи это чувствовала.
— Почему ты пыталась внушить мне, что моя жизнь в опасности, когда знала наверняка, что мисс Литлбери намерена себя скомпрометировать?
— Я просто предчувствовала, что тебе грозит опасность. И исходит она от нее.
Николас подошел к камину и хмуро уставился на Софи. Он буквально прожигал ее взглядом.
— Ты ведь сама заявила своей клиентке, что я идеально подхожу ей в мужья!
— Я не говорила этого! — Неудивительно, что Николас был так зол на неё.
— С чего бы мисс Литлбери лгать?
Софи хрипло рассмеялась.
— А ты не догадываешься? Она скомпрометировала себя, чтобы добиться от тебя предложения, а ты продолжаешь ей верить! Наивный человек!
Николас сделал долгий выдох. Подавшись вперед, он нервно провел рукой по волосам.
— Ты ведь права, — прошептал он.
— Мисс Литлбери действительно была у меня на сеансе, — тихо призналась Софи и рассказала Николасу о беседе с девушкой.
— Почему в твоих видениях был я?
— Вероятно, мисс Литлбери уже имела определенный план, — пожав плечами, сказала Софи. — Честно говоря, не знаю. Я лишь могу сообщить людям, что вижу. И не всегда понимаю, что это означает.
Как с чернотой, которую она видела, когда пыталась прочесть сознание Николаса. Что же это означало?
— Что мне делать, Софи?
— Ты сам знаешь.
Он встал и пристально посмотрел на нее. В глазах его стояла боль. Софи чувствовала, что Николас находится в конфликте с самим собой. Ей хотелось дотронуться до его щеки, погладить его по волосам, поцеловать в губы и уверить, что все у любимого сложится хорошо.
Но так не будет.
И она больше никогда не сможет приласкать его.
— Я думал об этом весь день, — сказал он. — Хочу, чтобы ты знала: я не прикасался к этой интриганке. Это она поцеловала меня.
Софи смотрела в пол.
— Понимаю. Сомертон мне и об этом рассказал. Он ведь видел все своими глазами.
— Это правда, Софи. Нас обоих обвели вокруг пальца.
Девушка согласно кивнула.
Николас допил бренди и опустился на колени перед ее креслом. Он схватил ее за руки и поднес их к губам.
Она старалась не смотреть на него, но не могла с собой справиться. При виде того, как он страдает, Софи едва не сдалась. Но отступать от принятого решения было нельзя. Она не могла причинить ему вред и не хотела, чтобы из-за нее разрушилась его жизнь и, жизнь его дочери.
Она должна быть сильной, как бы ни было больно.
— Софи, — прошептал Николас, уткнувшись ей в руки. — Я хочу жениться на тебе.
— Нет, — пробормотала она. — Мы не можем этого сделать. Я не хочу ломать твое будущее!
— Надо обнародовать имя твоего отца. Все нас поймут.
Софи закрыла глаза, чтобы скрыть слезы.
— Это ничего не изменит. Кроме того, он вряд ли захочет меня признать.
Открыв правду, Николас даст повод для еще одной лавины слухов, еще более скандальных. И тогда выставит себя уже окончательным идиотом, а Сомертон и ее сестры будут погублены.
— Ты должен поступить с мисс Литлбери как надлежит джентльмену, — прошептала она.
Николас встал с колен и устремил на нее тяжелый взгляд. Он едва не дрожал от ярости. Сжимая кулаки, гневно спросил:
— Ты хочешь, чтобы я женился на ней? Но с какой стати?
