После вчерашней встречи с Николасом в доме Элизабет она не могла больше оставаться в Англии. Сама мысль о том, что будет видеть Николаса в обществе его жены, этой маленькой пакостницы, отравляла Софи жизнь.
— Мисс Рейнар, к вам с визитом лорд Уэстбери.
Отец приехал! Последний раз он приходил навестить ее, когда ей было пятнадцать лет и она болела корью. Общение между ними в основном ограничивалось короткими записками, когда расходы дочери оказывались выше того, что он считал нормой.
— Пусть войдет, Хендрикс. — с трудом выдавила Софи. — Проси!
Руки ее тряслись, когда она шла в гостиную. Следует ли ей распорядиться насчет чая? Девушка опустила взгляд па платье. Как хорошо, что она догадалась надеть сегодня один из лучших своих нарядов. Нервничая, Софи никак не могла собраться с мыслями.
— Добрый день, мисс Рейнар.
— Рада вас видеть, лорд Уэстбери. — Она вышла из-за стола. — Может, присядем сюда? — Она указала на два кресла у камина.
— Конечно. — Как только Хендрикс закрыл дверь, отец, окинув взглядом дочь, сказал: — Ты так напоминаешь мне Дженну.
Софи кивнула.
— Спасибо.
— Я не собирался делать тебе комплимент. Твоя сестра тоже упряма и своевольна. — Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. — Я прочел твою записку, и мне показалось, что у тебя ко мне срочное дело. Так в какую же неприятность ты угодила?
Софи сглотнула комок в горле. За последние несколько лет отец ее сильно изменился. В темных волосах появились седые пряди, и лицо приобрело постоянно нахмуренное выражение.
— Я в беде, отец.
— Чей он?
Софи заморгала, подняв на него глаза.
— Я не понимаю. — Она была в недоумении.
— Легко догадаться, что ты беременна. Я всегда знал, что этот день наступит. Кто отец ребенка? — Он нетерпеливо постучал пальцем по подлокотнику кресла.
— Я бы предпочла не говорить этого, — ответила Софи, не поднимая глаз.
Уэстбери встал и подошел к камину.
— Могу предположить, что ты хочешь получить мое разрешение на то, чтобы сообщить этому типу мое имя. — Отмахнувшись от ее возможных возражений, Уэстбери продолжил: — Не рассчитывай на это! Ты всегда знала, что произойдет, если о наших родственных связях станет известно в обществе. Не надейся, что я позволю тебе прикрываться моим титулом. И не мечтай о том, что сможешь женить на себе этого хама за мой счет.
— Я не собираюсь нарушать данное тебе слово, отец.
Уэстбери развернулся к ней лицом.
— Тогда чего ты хочешь?
— Мне надо уехать из Лондона.
— Почему?
— Отец моего ребенка — маркиз, — прошептала Софи.
— Его имя? — требовательно спросил отец.
Отпираться уже не имело смысла. Софи закрыла глаза и выдавила из себя:
— Лорд Энкрофт.
— А, тот ублюдок. У него уже есть одна незаконнорожденная дочь. Он собирается забрать ребенка? Поэтому ты должна уехать?
Софи покачала головой.
— Он не знает о ребенке. И не узнает. Он обручен с мисс Литлбери.
— Я знал, что рано или поздно ты станешь такой же, как твоя мать, — пробормотал Уэстбери и направился к двери.
И тогда Софи захлестнул гнев. Она поднялась с кресла.
— Вы ошибаетесь! — воскликнула она. — Это я-то пошла в мать? Или все же в отца, не способного хранить верность жене, которая его любила?
Уэстбери замер у двери, схватившись за ручку.
— Ты ничего не знаешь о моей жизни.
— Я все знаю о твоей жизни. Мой брат сказал мне все, что он узнал от своей матери. От твоей бывшей жены.
— С меня довольно. Я буду продолжать оплачивать твои расходы, пока ты будешь находиться здесь. Что ты решишь — твое дело. — Наконец он повернул ручку и вышел из комнаты.
Софи опустилась в кресло и зарыдала. Теперь у нее оставался только один выбор.
Николас наблюдал за Джастин, танцующей с лордом Брентвудом. Где бы ему меньше всего хотелось сейчас находиться, так это здесь, на этом балу. После долгого и бессмысленного препирательства, он все же уступил настойчивому требованию отца и согласился сопровождать свою нареченную на бал к Хаффингтонам. Николас все же решил поехать на этот бал, сообразив, что ему предоставляется возможность понаблюдать за тем, как общается Джастин с другими мужчинами. Николас подозревал, что мисс Литлбери все же питала к кому-то интерес.
Впрочем, при виде ее скучающего лица Николас исключил Брентвуда из числа своих возможных «соперников». Музыканты закончили играть кадриль, и Брентвуд проводил Джастин к сопровождавшему ее Николасу.
— Спасибо, лорд Брентвуд, — сказала Джастин.
— Благодарю вас. — Он поклонился и отошел.
— Господи, ну и зануда, — поморщилась девушка.
— Почему вы так считаете?
— Танцует со мной, но говорит, что я должна познакомиться с его другом.
— И что тут плохого?
Мисс Литлбери бросила на жениха возмущенный взгляд.
— Я ведь обручена.
— Ах да.
— А, Николас, вот вы где!
Он обернулся. К ним направлялись Элизабет и Кендал. Николас заметил, как сразу же непроизвольно напряглась Джастин.
— Добрый вечер, дорогая, — сказал Николас и поцеловал кузину в щеку. — Какая приятная встреча!
— А это, должно быть, мисс Литлбери.
Николас едва сдержал смех. Элизабет вполне убедительно изображала надменность и высокомерие. Из нее получилась превосходная герцогиня.
— Добрый вечер, ваша светлость, — сказала Джастин, присев в почтительном реверансе.
— Николас, я думаю, мы с твоей невестой должны прогуляться. — Элизабет окинула ее выразительным взглядом. — Прощу вас, мисс Литлбери.
Та боязливо оглянулась на Николаса.
— Что задумала твоя жена? — спросил он у Кендала.
— Полагаю, решила, что мисс Литлбери должна научиться правильно вести себя с твоими родственниками и друзьями. Забавно было бы посмотреть на этот урок. — Герцог взял два бокала бренди с подноса и один из них протянул Николасу. — Ты ведь понимаешь, что ни одному из нас не хочется, чтобы ты женился на этой девушке.
— Я тоже не стремлюсь к этому. — Николас потягивал янтарный напиток, мечтая сбежать отсюда куда-нибудь поскорее. Его тяготили эта обстановка, этот зал, этот разговор. Николас устремил взгляд в сторону Элизабет и увидел, что ее и его невесту тут же окружили Эвис, Жанетт и Виктория. — Интересно, что они затевают, Кендал?
— Не все ли тебе равно?
— Скорее всего, ты прав. — И все же Николасу стало как-то тревожно за свою нареченную. Он слишком хорошо знал всех этих женщин, чтобы не подозревать ничего плохого.
— Кому они ее представляют? — спросил Кендал, оторвав его от не слишком приятных мыслей.
