совсем не получил урона… — прохрипел мысленно, с трудом поднимая левую руку. — А значит… что ж, будем действовать по старинке!
Раз ментальная атака не возымела эффекта, надо будет сделать либо так, чтобы она все ж таки прошла, либо… придется использовать огонь со льдом.
Контролируя активацию силы, выпустил прямо в морду противника тугую струю пламени с запредельной температурой. Плотный, красно-синий поток огня попал не туда, куда метил, и угодил Шраму в грудь. В ту же секунду, не прекращая нападения, я сформировал правой, сломанной рукой, превозмогая адские вспышки боли, массивную, толстую ледяную глыбу над его головой, и обрушил её вниз.
Расчет был максимально простым, и, хотелось верить, что эффективным. От резкого перепада температур обычно и бетон взрывается, а человеческая плоть — тем более.
Раздался оглушительный треск.
Коридор заволокло густым белым паром, а вместе с ним смешивалась и копоть от огненных всполохов. На несколько мгновений мне показалось, что все сработало, и наше противостояние должно вот-вот закончиться.
Но, спустя секунду, до меня донесся яростный крик. Увы, он был не от боли, а от чертовски сильно уязвленного самолюбия человека, привыкшего доминировать над всем.
Единственная догадка которая была: вокруг Шрама сработало его гравитационное поле, аки идеальный щит, защищающий от любых поползновений с моей стороны. Он буквально искривлял траекторию движения пламени, заставляя его рикошетить в стороны, в стены, из-за чего и без того облупившаяся краска превратилась в стеклянную крошку.
Лёд, упавший сверху, разбился о его невидимый барьер, разлетевшись тысячей мелких, и, увы, безобидных осколков. Однако, даже так, мои непрекращающиеся выпады все ж таки заставили его отступить на несколько шагов назад, ослабляя давление на мое собственное тело.
Я решил воспользоваться этими секундами затишья, обращаясь к сфере. Она, хоть и работала с трудом, но все ж таки возвращала четкую картинку ближайшей к нам территории.
Вода на полу продолжала прибывать, разливаясь по сторонам, заполняя не самое герметичное помещение. От ближайших труб столько просто не поступало, поэтому, получалось, что где-то выше пробило водопровод, и теперь она доходила до середины голеней. Холодная, грязная, с маслянистыми разводами и багровыми, дрейфующими пятнами крови. В этой воде, кроме прочего, плавали ещё и гильзы с кусками одежды и обломками разных приборов.
— Алекс, внимательнее, внимательнее черт побери! Он опять собирает силы для удара! — Вейла не переставала выдавать полезный совет, за полезным советом. Да только теперь её голос срывался на предательский фальцет. Сколько времени успело пройти с начала всего бедлама, но только наставница и оставалась моей единственной опорой, на которую можно было положиться. — Если этот удар прилетит по тебе, то есть все шансы, что ты больше не встанешь.
Что ж, о таком мне дважды напоминать и повторять не приходилось. Так что я среагировал на автомате, полностью доверяясь подсказкам помощницы.
Моя относительно здоровая рука метнулась в сторону, создавая под наклоном барьер. И через долю мгновения в него врезалась убийственная энергия Шрама.
Раздался звук, да такой, что напомнил собой столкновение двух мчащихся на полной скорости поезда. Моя наклонная защита сработала, удар скользнул по касательной, и устремился куда-то в сторону, прямо под потолок. Оттуда, сверху, с грохотом обрушился огромный кусок бетонной плиты, похоронив под собой остатки тел тех, кто некогда называл себя сектантами.
Но на этом Шрам не собирался останавливаться.
Он продолжал переть на меня, аки неостановимый танк. Все его лицо было перекошено от дикой злобы, пока фиолетовые шрамы пульсировали в такт бешеному ритму нашей схватки.
— Как не трепыхайся, но тебе суждено сдохнуть здесь, маленький крысеныш! — продолжал орать он, нанося удар за ударом. — Ты, и другие выродки, я найду каждого, лично их ликвидировав! Они будут ещё молить о смерти!
Каждый его новый выпад стоил колоссальных усилий в защите, но даже так, как бы не пытался это скрыть, он, тоже уставал.
Мы продолжали сражаться буквально лицом к лицу, «на ножах», где любая ошибка могла означать моментальную смерть. Я же продолжал крутиться, как мог, используя любую возможность для контратак, несмотря на тело, стремительно сдающее позиции перед усталостью.
Очередной его удар, невидимый кулак гравитации, прошел сквозь мои наспех выставленные барьеры и врезался прямо в левое плечо. До ушей донесся противный хруст ключицы, и рука моментально повисла плетью, а изнутри горла вырвался хриплый, болезненный крик.
Теперь получалось так, что у меня фактически не осталось рабочих конечностей. Правая рука сломана, левая, кажется, выбита, нога пробита. И вообще, я едва держался, чтобы окончательно не упасть лицом вниз. Со стороны могло показаться, что какой-то пьяница покачивался посреди этого затопленного кровью и водой коридора.
Радовало, что Шрам тоже выглядел паршиво. Хоть тысячу раз пытайся отвести атаки, но какая-то часть из них, так или иначе, но достанет тебя. Вот и мои укусы оставили свой значимый след.
Левая половина лица противника была сильно обожжена, кожа там пошла уродливыми волдырями, а из глубоких разрезов на бедре, которые довелось оставить ему в начале боя, толчками выходила темная, почти черная кровь. Мужчина чертовски тяжело дышал, пока из его рта вырывались большие клубы пара. А те самые фиолетовые полосы начали сочиться грязью, пачкая одежду.
— Ну что… «Хо-ро-ни-те-ль». — выдавил из себя слабую, окровавленную ухмылку, ощущая тонкие нити сознания. — Получается… мы оба… сильно заигрались. — сплюнув в сторону кровь, добавил. — Но знаешь… что самое забавное? Даже если ты вдруг убьешь меня… все равно… все равно именно ты проиграл! — гулко рассмеявшись, я не торопился заканчивать свои выпады. — Твою базу методично уничтожают, а судя по голосам из рации, люди бегут. Получается, что ты остался один разгребать все это дерьмо. Точь-в-точь, как и до этого. Ты ведь понимаешь о чем я, помнишь? — метнув в него несколько снарядов, делал все, чтобы он самоконтроль оставит разум противника. — Я про лицо твоей жены, про лица детей, лица твоей семью. Тех, чью силу ты впитывал, пожирая чужие жизни.
Это был мой последний козырь, этакая последняя ментальная атака. Хотя в нашем случае, пожалуй, больше психологическая. Направленная на то, чтобы концентрация окончательно сказала пока-пока.
И она попала точно в цель.
Шрам замер на месте, а его иссиня-черные глазные впадины расширились до невероятных размеров.
Маслянистая субстанция хлынула изнутри тела с утроенной силой, заливая обожженную щеку и израненное тело, трясущееся мелкой, безумной дрожью, пока воздух вокруг разогревался, да до таких температур, что даже вода около ног закипала, поднимая туманную завесу пара.
— ДА КОГДА ЖЕ ТЫ ЗАТКНЕШЬСЯ, МРАЗЬ!!! — взвыл он, теряя остатки человеческого разума. — ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ!!! ТЫ НИЧЕГО, НИЧЕГО НЕ
