слезы, исчезая внизу, под одеялом. Аня. Упрямая ученица. Сделала то, на что не отважились взрослые.
Можно ли сказать, что именно она спасла меня?
— Вейла… — мысленно позвал наставницу, которая не отвечала. — Вейла, ты почему молчишь?
— Давай поговорим позже. — моментально вернулся ответ от девушки. Её голос был чертовски серьезным, и не оставлял не единого шанса, чтобы я мог с ней поспорить.
Что ж, раз она не хочет сейчас говорить — принуждать не будем. Надо сосредотачиваться на других вещах. Например, мне до сих пор не удалось поблагодарить лесника, который решил, что хорошим делом будет вернуться за мной.
Это я и сделал.
— Спасибо тебе, Нюхач. — тихо сказал ему, наблюдая за его фигурой. — Если бы не ты… если бы не вы… думаю, что теперь у меня есть долг, который оплатить будет не так просто.
— Брось ты эти сопли, командир. — отмахнулся тот, хотя по его лицу пробежала тень, показывающая, что мои слова ему приятны. — Мы ведь команда, или где? Да и вспомни, сколько раз ты нас вытаскивал из задницы. Это меньшее, что мы вообще могли сделать. — он резко ударил ладонями по коленям, и более живым голосом продолжил. — Сейчас мы, кстати, находимся в том же самом депо. Тут, как раз, базировались медики Шрама. А теперь всем заправляют мятежники, или кто-то из них, я не углублялся, сам не так давно очнулся и пришел в более-менее приемлемый вид. Главное, что нас пока не трогают.
Я повторно обвел взглядом унылое помещение, теперь, зная о случившемся, понимал. Это нечто похожее на полевой госпиталь победителей.
Правда в месте, где когда-то капала вода, сейчас выглядывали из труб сосульки, холодным безразличием направленные в сторону ведра. А за бетонными стенами, недалеко, слышался приглушенный, тяжелый гул. Наверное работало что-то из техники, добавляя звукового разнообразия к глухим перекрикиванием людей.
Наш диалог с Нюхачом, который выходил чертовски занимательным, прервал резкий, металлический скрежет. Железная дверь, ведущая в сопряженный коридор, с неприятным стоном поползла в сторону, сбривая с направляющих тонкий слой ржавчины.
В образовавшийся проем хлынул поток яркого, белого света, заставляя нас болезненно зажмуриться.
В помещение вошла небольшая группа людей.
Впереди шел высокий, сухощавый мужик. Он был одет в безупречно чистый, несмотря на общую разруху, халат, накинутый поверх пятнистой формы. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а на носу, вместо очков, которые ожидаешь увидеть, возвышалась странная, крупная бородавка. А само лицо, как понимаю, врача, выражало крайнюю степень сосредоточенности и усталости.
Прямо за спиной, в полутора метрах, маячила парочка крепких парней в полной экипировке. Они старались держаться максимально профессионально, по крайней мере, насколько получалось.
Доктор, как я успел его окрестить, подошел к моей койке, на ходу просматривая что-то в старой модели смартфона. Он бросил быстрый взгляд на емкость с жидкостью, потом на мою правую руку, а только после на меня.
— О, наконец-то вы проснулись. — голос мужчины, на удивление, оказался очень моложавым, с легкими ироничными нотками. — Признаться честно, молодой человек, с точки зрения официальной медицины вы должны были скончаться еще в прошлый вторник. — почесав пальцами бородавку, он добавил. — Регенерация у вас, одаренных, это какое-то надругательство над законами биологии.
Я не знал, что на это ответить, и просто промолчал. Лишь настороженно следил за его движениями, пока парочка бойцов за его спиной замерли по обе стороны от двери, превращаясь в каменные изваяния.
— Ладно, шутки шутить будем потом. — доктор выключил телефон, и убрал его в карман халата. Лицо, одновременно с этим, стало серьезным. А взгляд принял жесткие и цепкие нотки. — Так как вы пришли в себя, и даже пытались подраться со своим товарищем, значит, говорить можете. — мужчина сделал небольшую паузу, внимательно оценивая мою реакцию, и продолжил. — С вами хотят пообщаться люди из командования, включая руководство сопротивления… и ещё кое-кто. — загадочно, после паузы, улыбнулся пожилой врач. — Мы зайдем через пару часов.
Ждать ответа он не стал, как и вообще, спрашивать, а хочу ли я. Просто взял, развернулся, и и быстрым шагом вышел из палаты. Его охранение, переглянувшись, тоже вышли следом за ним.
А я только и мог смотреть на Нюхача, который задумчиво покачал голову, и вскинул палец за спину.
Кажется, теперь понятно, почему он не говорил про Алису и Мать.
Глава 23
Когда за дверью затихли шаги доктора и его немногословного сопровождения, внутри палаты воцарилась такая неоднозначная, сырая тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием моего словоохотливого собеседника, что стало как-то неловко.
Нюхач, ранее сидевший на табурете рядом, сейчас стоял около стены, задумчиво разглядывая что-то около ног. А потом, словно в кино, медленно поднял голову и выразительно развел руками в стороны, как бы показывая все свое отношение к происходящему.
В каждом его жесте, внутри скорбной складки между губ и упрямо отведенном взгляде, скрывались множество намеков, которые у меня вполне успешно получилось разгадать. Но, помимо них, были и те, которые прочитать до сих пор не вышло.
— Покарауль пару минут, пожалуйста. — хрипло бросил Нюхачу, чувствуя, как внутри проскальзывает нехорошая, холодная волна беспокойства. — Мне нужно кое-что сделать.
Наш проводник, и по совместительству ищейка, лишь молча кивнул, прекрасно понимая, что о таких вещах я просто так просить не буду. И двинулся в сторону выхода, сиротливо прислонившись спиной к косяку, уставившись в потолок.
Я же прикрыл глаза, глубоко набирая воздух и полностью игнорируя протестующие всхлипы сломанных костей. Особенно ноющей ключицы. После чего сосредоточился, чтобы занырнуть в самые дальние глубины собственного разума. Именно туда, где среди бескрайнего ментального океана высились величественные острова, напоминая собой цитадель несгибаемой воли.
Правда то, что предстало перед глазами сейчас, заставило скрытое «я» содрогнуться. Внутренний мир, не так давно упорядоченный и по-своему чистый, ныне больше всего напоминал древнее поле боя, где только-только прошла ковровая бомбардировка. По крайней мере мне так казалось.
Небо над островами, точнее то, что их заменяло, заволокло тяжелыми, грязно-серыми хлопьями пепла, медленно оседающих на растрескавшуюся, обожженную землю. Окраины парящих платформ по краям крошились, осыпаясь вниз, в бездонную пустоту мертвыми кусками доисторического камня. Кажется, это были те самые последствия, о которых говорила моя наставница. Принудительное поглощение гнилой жизненной энергии Шрама. Этакая ядовитая скверна, едва не пустившая внутри меня глубокие корни. И благодаря… кое-кому, этот яд удавалось локализовать в одном месте.
Вейла нашлась на центральном, самом большом острове, куда мы перенесли наши тренировки. Девушка сидела в центре мраморного круга в классической позе лотоса, скрещивая свои тонкие, грациозные руки на коленях. Её обычно
