к тому же, он стоял у меня на пути, угрожал моим людям. — покачав головой, вспоминал сражение. — Лучше расскажи, как у вас с потерями? Штурм дался нелегко?
Мира тяжело вздохнула, а её лицо, до этого относительно радостное, мгновенно посуровело. Взгляд, пронзающий меня, ушел куда-то в сторону, туда, где были расставлены палатки. После этого она повернулась и медленно пошла в ту сторону, жестом приглашая следовать за ней. Мы вместе с Нюхачом, и двойкой местных провожатых пристроились сзади.
— Тяжелые. Тяжелые и большие потери. — не стала скрывать, и что-либо приукрашивать она. — Когда ударил взрыв, пошла первая волна… и тут же захлебнулась. Фанатики бились, как не бьются бешеные псы, зажатые по углам. Мы потеряли почти треть авангарда, а ещё не смогли подойти к ограде. Знаешь… если бы всё продолжалось в том же духе, мы бы ещё посопротивлялись минут тридцать, а потом, умывшись собственной кровью, отступили. Но… к счастью для всех нас, помощь пришла оттуда, откуда её вообще никто не ждал, да и тот взрыв…
Я навострил уши, раскидывая рядом сферу, пока та парочка следовала чуть позади, давая нам относительную свободу для разговора.
— И кто же эти таинственные спасители? — спросил, скосив на неё глаза.
— Это оказался ещё один из хранителей. — Мира загадочно улыбнулась, но развивать тему дальше не стала, лишь покачала головой из стороны в сторону. — Впрочем, не буду лишать тебя возможности узнать подробности самому, да и все равно скоро все узнаешь. — крутанувшись на месте, она продолжила идти спиной вперед. — Скажем так, ты проспал короткий, но очень бурный праздник по случаю грандиозной победы, а вот сейчас нам уже не до веселья, как видишь. Все заняты обустройством и укреплением позиций. Работы выше крыши.
— А что с тем соседом, Титаном? — задал я главный вопрос, который волновал меня с момента пробуждения. — Надеюсь, на помощь пришел не он? Или он, наоборот, воспользовался падением Шрама?
Лицо Миры, темное, потемнело ещё сильнее. И она остановилась, пиная носком ботинка мелкий камень на асфальте.
— Нет, не он. — глухо ответила женщина. — Вообще пока затишье, на границах относительный покой. Но это не больше, чем иллюзия. Уверена, что из-за краха местного воротилы, начнется колоссальный передел сферы влияния. И ещё неизвестно, чем кончится история секты свидетелей в целом. — посмотрев за забор, туда, откуда дым шел трубой вверх, где были обычные беженцы, она продолжала. — Все попытаются урвать собственный кусок пирога. А сам же Титан сейчас стягивает силы к ещё одному соседу, да и сюда, тоже… выжидает, падла. В общем, скоро начнутся новые бои, и это тогда, когда нас давят монстры.
Она скорбно замолчала, наконец выведя нас к центру лагеря, где среди массивных бетонных блоков высилась ненормальных размеров штабная палатка, укрытая маскировочной сеткой и ещё чем-то. Рядом, по бокам от неё, тянулись кривые антенны и толстые кабели. Возле входа, по центру, замерла четверка людей с автоматами, и о чем-то тихо переговаривались друг с другом. При виде приближающейся нашей компании, они подобрались, и очень внимательно рассматривали такую странную группу.
— Ну всё, мы пришли. — Мира повернулась к нам, а её взгляд стал ещё серьезнее, собраннее. — Там тебя уже ждут, давно ждут, и люди это серьезные.
Мятежница отступила в сторону, освобождая дорогу. А Нюхач, явно что-то знающий, ободряюще хлопнул меня по спине, оставаясь снаружи и здороваясь с охраной.
Видимо, они уже успели тут перезнакомиться.
Мысленно проверив состояние сил, на всякий случай убедился, что они были более чем стабилизированы. Мне точно должно их хватить на скоротечный бой. Хоть резерв и не был заполнен целиком. Что ж, пора бы заходить. С такими мыслями отодвинул тяжелый брезентовый полог палатки.
Внутри царил легкий полумрак, разбавляемый мерцанием мониторов и падающих со стороны крыши лучей солнца. На экранах крутились какие-то карты, списки, и другая информация. В воздухе пахло крепким кофе и нагретым пластиком аппаратуры. По самому центру палатки, над большим столом с бумажными картами, склонились пять человек.
Когда я наконец вошел внутрь, глубже, они все одновременно повернули головы в мою сторону.
И вот тут я буквально замер на одном месте, чувствуя, как внутри разливается легкий холодок от неописуемого шока. Сознание на мгновение отказалось верить собственным глазам, явно решая, что это какая-то галлюцинация, вызванная долгим пребыванием без сознания.
У стола, спокойно попыхивая сигаретой, стоял Ворон.
Тот самый Ворон, который подсказал мне о проблемах с семьей. Который должен был остаться где-то там, рядом с узловой, или ещё где, выполняя очередное убийственное задание, данное Марковым и их руководством. Суровое лицо мужика, казалось, заполучило парочку новых шрамов. А внутри глаз, прыгали хитрые искорки. Его волевой подбородок, в отличие от большинства присутствующих, был гладко выбрит, а на плечах красовались капитанские погоны с блестящими звездами.
Ворон медленно убрал сигарету, до этого зафиксированную между зубов, и выпустил небольшое облачко дыма, направляясь в мою сторону. На его губах заиграла теплая, довольная ухмылка.
Прежде чем я успел выдавить из себя хоть слово или отпрянуть назад, этот чертяка крепко, по-медвежьи обнял меня руками, аккуратно огибая мою зафиксированную правую конечность, и с силой похлопал по спине.
— Ну здорово, Алекс! — негромко и с характерным вскриком произнес он, отстраняясь назад и с какой-то гордостью разглядывая мою помятую фигуру. — Живой, гад, живой! Ну надо же… видимо, делать совершенно безумные, самоубийственные и откровенно глупые вещи, это у вас семейное, да? — гулко засмеявшись, Ворон продолжил. — Пойти в одиночку на местного Хранителя, да ещё в его собственном гнезде… Подговорить мятежников! Дружище, я даже не знаю, как на такое реагировать! А наши командиры…
Я отступил на шаг, чувствуя, как шок стремительно сменяется глухой, колючей яростью и глубоким недоверием к происходящему. Вся эта сцена, внезапное его появление и дружеские объятия, спокойные лица на фоне кошмара… все это вызвало внутри какое-то отторжение.
— Что сам то тут делаешь? — мой голос прозвучал хлестко, намекая на всё. — Как так получилось, что ты тут оказался? Какого черта? Ведь ты сам говорил про семью… да и псы ваши дышали в затылок…
В палатке мгновенно повисла тяжелая, звенящая тишина. Те, кто стоял рядом с мониторами, перестали стучать по клавишам, уставившись на нас. От моих вопросов Ворон чуть-чуть насупился.
— Успокойся, Алекс. — негромко произнес он, указывая на свободный складной стул. Я же остался стоять, упрямо скрестив левую руку на груди, и ожидая ответ. — Ты, конечно, имеешь полное право злиться, все, о чем говоришь, о чем думаешь, близко к правде. И одновременно с тем — далеко.
— Что ты
