магии, думаю, менталист воздействовал на остальных, чтобы они не слышали. Тебя хотели дискредитировать или напугать, дочь.
– Менталист? Маркус не стал бы…
– А я и не про него. С чего ты решила, что он там такой один? – резонно заметила мать. – Я кое-что понимаю в этом виде магии, Диана. Так вот, чтобы человек во сне не услышал какой-то там вой даже напрягаться особо не надо. Если менталист был достаточно сильным, он мог рассеять воздействие звука, остальным просто приснилось, что они что-то там слышали и они про это тут же забыли.
– Маркус бы сказал…
– Маркус твой еще опыта не имеет, – опять перебила меня мама. – Он может быть сколь угодно талантливым мальчиком, но он и учился по ускоренной программе, и практика у него минимальная. А такую магию как ментальная люди всю жизнь постигают. Впрочем, не только ментальную.
– Значит, ты считаешь, что второй менталист, если он есть, намного старше? Пятый или шестой курс?
– Скорее всего даже не аспирант, а кто-то из преподавательского состава, – подумав, ответила мама.
– Может, он и есть старший в этой всей шайке?
– Вполне возможно. Он же как-то держит их под контролем. И если с простолюдинами все ясно, то как он смог подмять под себя аристократов? Подумай над этим.
– И что мне делать теперь, мам? Уехать, но…
– Уезжать тебе ни в коем случае нельзя, – помолчав, ответила мама. – Ты просто не доедешь. Тебя, конечно, может забрать наша охрана или даже отец, но смысла в этом не слишком много. Если они действительно думают, что ты что-то знаешь, то просто так не отступят. А ты не сможешь постоянно ходить с охраной. Не то, чтобы мы не могли тебе этого обеспечить, но это не выход.
– Согласна, – вздохнула я. Даже если ко мне приставят охрану, то всегда можно как-то ее устранить или подловить. Телохранители – это защита от случайности или дурака, а покушения предотвращаются ликвидацией угрозы как таковой, а не исполнителей. – Так что…
– Учись и тренируйся, дочь. Чем сильнее ты станешь, тем дольше проживешь. А еще постарайся не ходить по кустам и не оставаться одна. Хотя это не гарантия, конечно.
– Да уж, не гарантия.
– И не забывай дочь, что ты – прямой потомок русалки.
– Что? – я даже опешила. – Ты предлагаешь…
– Они не оставили тебе выбора, – отрезала мама и отключилась.
Вот и поговорили! Ну, мама!..
Я села и задумалась. То, на что намекала дорогая моя маман – имело место быть, конечно, но я не уверена, что пользоваться этим – такая уж хорошая идея. Впрочем, я хотела от нее совет – я его получила. О чем теперь спорить? И ведь, если рассуждать без эмоций, то мама права, это может быть единственным приемлемым вариантом.
С другой стороны, если меня кто-то поймает… Ничего предъявить мне не смогут, конечно, но слухи могут пойти нехорошие, что повлияет на всю мою дальнейшую жизнь. Или не пойдут, если я буду осторожна.
Какие у меня, собственно, риски? Риск в том, что тут, в Академии, может оказаться еще потомок сирены женского рода с даром. И тогда он может что-то почувствовать. Женщин, тут немного, конечно, но они есть, а по внешнему виду никто и никогда не определит, какие способности человек мог унаследовать от далеких предков. Это я имею многие отличительные черты русалок – волосы, кое-какие зачатки ментального дара, а еще дар “Песнь сирены”, о котором и говорила мать. Но у других может быть что-то одно и не такое явное.
Что касается песни, то там все не так просто. Конечно, это не в прямом смысле песня, я петь вообще не умею, это определенным тембром голоса поданная информация. То есть, некое подобие ментального воздействия, хотя напрямую именно с ментальной магией это никак не связано – это отдельный вид магии, очень редкий и очень ультимативный. Поскольку это не ментальная магия, то защититься от нее не может даже менталист, не говоря о других, иммунитет только у потомков русалок по женской линии, да не у всех, а у имеющих тоже этот дар.
Собственно, опасность именно в этом: я могу начать на кого-то воздействовать с помощью песни, а меня услышит такой потомок и сразу поймет, что я делаю и зачем. Просто те, у кого этого дара нет, ничего и не поймут, они будут слышать только обычный голос и внутренне соглашаться с тем, что я говорю. Вибрацию воздействия обычные люди не улавливают, но если кто-то сможет меня в этом уличить…
Дело не в том, что меня могут обвинить официально, хотя любое ментальное воздействие без санкции незаконно, но ведь песнь невозможно засечь какими-то приборами. Доказательств для разбирательства не будет, только свидетель. Но репутация точно пошатнется. Впрочем, тут такое дело, что свидетель тоже может не захотеть афишировать наличие дара у себя, по тем же самым причинам.
Да, такие как мы очень редки, да, можно сказать, что мы скрываемся. Не в том плане, что прячемся по лесам или нам этот дар запечатают, если найдут. Кстати, песнь относится к так называемым пассивным дарам, которые нельзя запечатать, так же как мой ментальный блок. Скрываемся мы по другой причине: люди просто будут опасаться с нами общаться, потому что будут подозревать воздействие песни на них в любой непонятной ситуации.
Например, о том, что я владею этим даром, знают только мои мама и папа. Причем, отец по той причине, что я в первый раз случайно на него воздействовала, просто мне очень хотелось те конфеты, а мне не давали. Было мне на тот момент пять лет и я о магии вообще еще ничего не знала, основные дары еще не открылись, а вот пассивные есть с рождения.
Сколько людей знает, что такой же дар есть у мамы, я не знаю, но вряд ли много. Не удивлюсь, что только бабушка, которая ее учила. А меня, соответственно, управлять голосом учила маман. И нет, она не использует песнь во время своих конфликтов с окружающими. Зачем, если она и так добивается всего, чего хочет? У нее характер такой, что она и без всякой магии по любому катком проедет…
