других также и тем, что несколько иначе определяет возраст Ингвара, полагая, что он прожил 30 лет; три другие основные рукописи согласны в том, что ему было 25 лет, когда он умер[489]. Следует заметить, что на фоне неопределенности локализации сюжета и ограниченности именования действующих лиц фраза, содержащая указание на конкретное время смерти Ингвара, выглядит чужеродной: вероятно, она была введена в сагу позже, ближе ко времени создания того текста, который зафиксирован в двух древнейших пергаменных рукописях. Противоречивость содержащейся в ней информации также дает основания полагать, что хронология саги весьма условна.
Это впечатление усиливается, когда мы, отталкиваясь от упомянутой в тексте конкретной даты, пытаемся соотнести ее с известными по другим историческим источникам фактами истории Швеции и Норвегии и определить хронологические рамки для всего сюжета. Для исландских хронистов и авторов саг события истории Норвегии, прародины многих из их предков, служили привычными хронологическими вехами. История Свеаланда была не так хорошо им знакома и требовала пояснения. Возможно, именно поэтому автор «Саги об Ингваре» был вынужден соотнести события шведской истории с одновременными им в Норвегии. Упоминание в Прологе саги имен реальных исторических лиц дает нам возможность, редкую при исследовании саг, восстановить хронологию для отдельных периодов, которые отражены в сюжете.
Эйрик Победоносный, к которому, согласно саге, восходит род Ингвара, – первый конунг свеев, год окончания правления которого – 994 – достоверно известен. Эта дата является исходной при попытке установить, когда могло произойти то или иное событие из описанных в Прологе. Именно она дает основания полагать, что свадьба конунга Эйрика и Ауд, на которой, согласно саге, присутствовал ярл Хакон (правил в Норвегии в 970–995 гг.) и во время которой был убит отец Эймунда, состоялась ранее 994 г. Следовательно, мы можем заключить, что Эймунд родился ранее этой даты (в саге отмечено, что еще до того, как началась открытая вражда между Эйриком Победоносным и Аки, у Аки и дочери конунга Эйрика был сын), но незадолго до нее: истории обоих браков – как конунга Эйрика и дочери ярла Хакона, так и свадьба родителей Эймунда – включены в единую цепь событий. С еще бóльшей долей условности можно определить и время заключения брака неназванного «конунга фюлька» из Гардарики с дочерью конунга Эйрика Победоносного, раннего брака этой принцессы, и датировать его концом 80-х – первой половиной 90-х гг. X в. Эта часть рассказа саги может считаться более или менее хронологически достоверной.
«Русская» часть истории Эймунда, как она рассказана в саге, при сопоставлении ее с реальными историческими событиями также выглядит хронологически достаточно обоснованной. Согласно саге, Эймунд приходит ко двору Ярицлейва из Гардарики после того, как он взял в жены Ингигерд, дочь Олава Шведского. Известно, что этот брак был заключен в 1019 г. В саге упоминается, что Эймунд действует на стороне русского князя против его братьев. Согласно летописи, борьба Ярослава Мудрого против князей Святополка Окаянного и Брячислава, начавшись в 1016 г., в 1021 г. завершилась. Таким образом, Эймунд, оказавшись на Руси после 1019 г., реально мог оказать содействие Ярославу на последнем этапе его борьбы за единоличную власть.
Искажения в хронологии возникают с того момента, когда в сюжет вводится Ингвар. О рождении героя упоминается в той части саги, где говорится о жизни Эймунда после возвращения из Руси. Если Эймунд вернулся в Швецию вскоре после того, как, добившись единовластия, Ярослав перестал нуждаться в помощи норманнов, то условная дата рождения Ингвара – наиболее ранняя из возможных – 1022 год.
Согласно сообщению трех рукописей – A, C и D, Ингвар прожил 25 лет; в таком случае, отсчитывая от указанной в них даты смерти в 1041 г., он родился в 1016 г. Если же принять на веру сообщение рукописи В о том, что ему ко дню смерти в 1040 г. исполнилось тридцать лет, он должен был бы родиться в 1010 г. Упоминание саги о рождении Ингвара после того, как Эймунд вернулся из Руси, существенно влияет на хронологию сюжета: подсчеты показывают, что в этом случае смерть настигла Ингвара либо в 1047 (по рукописям А, С и D), либо в 1052 (по рукописи В) году.
С точки зрения хронологии недостаточно обоснован рассказ саги о конфликте Ингвара с конунгом Олавом Шведским. В Прологе отмечается, что Ингвар решил покинуть родину и отправиться на Русь вскоре после того, как ему исполнилось двадцать лет. Отсчет от 1016 (по А, С и D) или 1010 (по В) года позволяет предполагать, что Ингвар уехал на Русь соответственно в 1036 или 1030 г. Однако известно, что конунг Олав Шведский умер около 1020, возможно в 1022 или 1024 г., и соответственно, это сообщение саги также не вписывается во временнóй контекст сюжета.
Объяснить нарушения хронологии можно единственно тем, что рассказы об Эймунде и его предках, с одной стороны, и об Ингваре – с другой, не являлись частями одного сказания, а были сведены вместе при создании «Саги об Ингваре». До того момента, как они вошли в состав саги, они, скорее всего, существовали отдельно друг от друга. Из этого следует, что «Сага об Ингваре», какой мы ее знаем сейчас, никогда не существовала как цельное произведение в устной традиции, но сразу создавалась как письменный памятник, в основу которого были положены не связанные между собой (устные или письменные) небольшие рассказы о разных персонажах. Основой для их объединения в одном сюжете могло послужить имя отца Ингвара – Эймунд, – известное нам по рунической надписи[490]. Сводя вместе в одной саге рассказы о персонажах, живших приблизительно в одно время, и изображая их родственниками (хотя, как можно полагать, в действительности Эймунд Акасон и Ингвар Эймундарсон ими не являлись), автор саги создает повествование о знатном роде свеев, имевшем продолжительные и тесные контакты с Древней Русью. Противоречивость внутренней хронологии «Саги об Ингваре» существенно снижает историческую достоверность этого повествования.
«Сага об Ингваре» – сага о миссионерах
Автор «Саги об Ингваре», создавая свое произведение более чем через полтора столетия после завершения похода, построил его на основе дошедших до него устных рассказов об исторически достоверном факте, но существенно переработал имевшийся в его распоряжении материал. Сюжет о походе крупного отряда норманнов во главе с хёвдингом Ингваром, присланного, очевидно, шведским конунгом Анундом-Якобом по просьбе Ярослава Мудрого для решения внутренних либо внешних проблем на Руси, в саге получил совершенно иную интерпретацию.
Сложность сюжета позволяет найти в нем отражение различных реалий средневековья. Поход Ингвара можно рассматривать в ряду путешествий, совершенных паломниками-скандинавами в Святую землю[491]. Поход Свейна имеет особенности, позволившие Д. Хофманну назвать его «крестовым походом против язычников»[492]. Наиболее точно, на мой взгляд, охарактеризовали «Сагу об Ингваре» Херманн Паульссон и П. Эдвардс, которые причислили ее к «повествованиям о миссионерах»[493], тем самым выделив в ней историю введения христианства в стране Силькисив как центральный мотив сюжета. Рассказ саги отражает реальную практику деятельности
