предавались изысканной каллиграфии, а северные земли Санти-Дай погружались в морок и кровавые ритуалы, Феррум ковал сталь. «Железо в крови, порядок в стране» — этот негласный девиз вёл легионы через века. Границы державы были чётко очерчены: на севере — мрачные пустоши тёмных соседей, на востоке — земли Дайцин, а на западе — суровые кряжи, за которыми начиналась территория, подвластная лишь стихиям и диким тварям.
Сегодня легионы возвращались домой. Поход в западные горы за Великую реку подошёл к концу. Горные тролли, годами нападавшие на торговые пути и приграничные поселения вроде Орана и Рудного города, были окончательно разбиты. Те, кто не успел скрыться в самых глубоких пещерах, остались лежать под обвалами, вызванными имперскими инженерами.
Ритмичный грохот кованых сапог о мостовую заставлял вибрировать стёкла в окнах. Легионеры шли плотным строем, щит к щиту, представляя собой единый стальной механизм. Впереди, на вороном жеребце, ехал военачальник — легатор Кассар Валент, чьё лицо, покрытое слоем дорожной пыли и свежими шрамами, светилось суровой гордостью.
На возвышении, под сенью пурпурных знамён, стоял Главный магистр легионов Севериан Флакк. Его фигура в строгой тоге с широкой металлической каймой казалась изваянием. Магистр был не просто правителем; он был символом той самой стабильности, которая удерживала империю от распада в самые тёмные годы. Когда конь легатора поравнялся с помостом, Кассар спрыгнул на мостовую, преклонил колено.
Магистр шагнул вперёд. В его руках покоился массивный орден Железного Орла — высшая награда, которую мог получить легионер.
— Ты вернул мир на западные рубежи, — голос Севериана, усиленный акустикой площади, разнёсся далеко окрест. — Горы снова принадлежат Ферруму. Поднимись, военачальник. Ты доказал, что кровь Флакков не остыла.
Толпа взорвалась криками восторга. В небо полетели цветы и обрывки лент. В этот момент мало кто заметил, как к Магистру, стараясь не привлекать лишнего внимания, подошёл начальник городской стражи столицы. Его лицо было бледнее обычного, а рука судорожно сжимала эфес меча. Он дождался, пока Флакк закончит церемонию награждения и сделает шаг назад, в тень балдахина.
— Стратегус! — негромко произнёс страж, склонившись к самому уху правителя. — Прошу прощения за прерывание торжества. У нас инцидент.
Магистр даже не повернул головы, продолжая сохранять на лице маску величественного спокойствия.
— Говори.
— В толпе, у южного сектора площади, патрульные выявили трёх посторонних. Это были вампиры из Санти-Дай. Трое, в одеждах паломников.
Брови Флакка едва заметно дрогнули. Санти-Дай. Кровососы с севера не появлялись в Люмене уже очень много лет. С тех самых пор, как была укреплена граница у Рубикуса и Орана, вампиры предпочитали не соваться в земли, где каждый камень пропитан ненавистью к их роду.
— Захватили? — коротко спросил Флакк.
— Пытались. Сработали защитные амулеты у стражей. Те самые, что из старых запасов. Слава богам, в них ещё сохранились крупицы Эфира — амулеты вспыхнули сразу, как только эти кровососы подошли на расстояние десяти шагов.
— Почему не взяли живыми?
— Стражи растерялись. Они же под личиной были. Старик-торговец с сыновьями. Сначала попросили папирус у квартального надзирателя. Они занервничали, начали уходить в толпу. Патрульный схватил старика, тот достал кинжал… Ну и завертелось. Когда я крикнул брать живыми, их уже насадили на копья. Живучие! Но против звёздной стали их живучесть — тьфу!
Начальник развернул тряпку. В ней лежало несколько длинных клыков.
— Один из наших стражей выломал. Думали, что не поверите сразу.
— Идиоты! Надо было брать их живыми.
Флакк нашёл взглядом архилата по тайным делам, сделал ему знак подойти.
Народ тем временем приветствовал Кассара, девы Люмена надевали ему на шею венки из весенних цветов.
— Что случилось?
Архилат взял тряпку у начальника стражи, потрогал клыки. Коротко расспросил того об обстоятельствах.
— Вампиры! Ну надо же… Трое в самом сердце столицы, во время парада… Это не случайная вылазка, — задумчиво произнёс он.
— Что говорят донесения с северных границ? — спросил Флакк. — У Сурана спокойно?
— Последние вести были тревожными, стратегус. Однако теперь вся картина начинает складываться. Прибыл караван гномов. Они рассказывают, что у них там объявился какой-то «Серебряный Вихрь». В войске под предводительством эльфа-изгоя есть орки, степняки, даже древолюд. Этот эльф уже захватил Великий Лес, Эхо Гор, Митриим и почти всю Великую Степь. Именно после того, как этот «Вихрь» начал набирать силу, появились и вампиры Санти-Дай. Наши лазутчики докладывают, что они вновь очнулись ото сна и в их землях началась массовая миграция к югу. Они словно чего-то боятся или, наоборот, готовят масштабный прорыв. Возможно, эти трое в Люмене были разведчиками, проверявшими нашу границу.
Магистр посмотрел на своего сына, который внизу принимал поздравления теперь уже от легионеров. Радость момента была омрачена.
— Эфира в амулетах осталось совсем мало, — пробормотал он. — Если они начнут массовое вторжение, умоемся кровью.
Он обратился к архилату:
— Разошли срочные депеши во все гарнизоны, граничащие на севере с Санти-Дай. Приведи легионы в АкСисе и Децеме в состояние полной боевой готовности. Удвой патрули на Великом тракте. Если этот «Серебряный Вихрь» и вампиры как-то связаны — мы на пороге войны, какой Феррум не видела уже многие годы. И передай магистрам в Академии Люмена: пусть ищут способ восполнить Эфир. Нам нужно больше рабочих амулетов. Время празднеств закончилось.
Архилат отсалютовал и быстро исчез за колоннадой. Магистр снова вышел к краю помоста, поднимая руку в приветственном жесте. Площадь продолжала ликовать, не подозревая, что тень северных пустошей уже коснулась сверкающих плит Люмена.
* * *
Ровно в полдень мы с Лаэль вышли на главную площадь, и зрелище, открывшееся нам, заставило дрогнуть моё сердце. Древо Жизни, ещё месяц назад казавшееся увядающим и усталым, теперь вновь ожило. Его крона, покрытая сочной зеленью, возвышалась над городом подобно изумрудному куполу, а в воздухе стоял едва уловимый аромат свежести и магического озона.
Огромная площадь была забита до отказа. Здесь смешались цвета, запахи и наречия, которые никогда прежде не встречались в одном пространстве. Перед воротами города, словно живой монумент, замер древолюд Молох. Его колоссальная тень накрывала часть крепостной стены, погружая во мрак десятки домов. Орки клана «Красной Пасти», прибывшие вместе с ханом, постоянно озирались на этого исполина. Я видел, как матёрые воины, не боявшиеся смерти, нервно поглаживали рукояти топоров. Для них эльфийская столица была легендой, которая вдруг обрела плоть и кровь — да ещё и с чудовищем у ворот в придачу, охраняющим покой этого странного города.
Загремели фанфары. Звук был
