— Дадим им сражение! — ревел американец, начинавший горячиться.
— Не увлекайтесь чересчур, Джеймс. На лошадей! На лошадей!
Туземцы быстро приближались, производя дьявольский шум. Капитан и его спутники кинулись к лошадям, пасшимся на расстоянии двухсот шагов, но едва они вскочили в седла, как были окружены всей воющей шайкой.
— Я выстрелю в эти поганые рожи, — заявил американец, заряжая карабин.
— Нет, Джеймс, не станем их раздражать. Мин Си, спроси-ка их, что им от нас нужно? — сказал Лигуза.
Китаец направил свою лошадь к вождю шайки и сделал ему знак, что хочет говорить. Шум мгновенно прекратился.
— Что ты хочешь от нас? — спросил Мин Си, глядя сверху вниз на главу шайки. — И кто ты, что смеешь нам грозить?
— Я брат раджи Ма-Конга, повелителя этой страны.
— Что же тебе нужно?
— Чтобы мне заплатили за слона.
— Назначь сумму, и ты ее получишь.
— Прежде всего, скажи мне, каким способом ты мог убить такое могущественное и такое крупное животное?
— Нашим оружием, — неосторожно отвечал Мин Си.
— Так отдай мне его.
— Это невозможно.
— Я тебе повторяю, что ты мне его отдашь, если хочешь отсюда уехать живым, и знай, что с братом раджи Ма-Конга шутки плохи.
Китаец вернулся к своим товарищам и сообщил им требование дикаря.
— Я никогда не соглашусь расстаться с моим ружьем, — объявил капитан. — Этот разбойник сыграет с нами какую-нибудь скверную шутку.
— Кто? Этот негодяй? — спросил Джеймс. — Да я его уничтожу в одну минуту, если только он осмелится протянуть свою лапу к моему карабину. Зададим им перцу, Джорджио! Во мне вся кровь кипит.
— Успокойтесь, сэр Джеймс, — сказал Мин Си. — У меня есть план, который, может быть, позволит нам отделаться от них.
Он вернулся к всаднику и, подумав несколько минут, сказал ему:
— Мы согласны отдать тебе оружие, убившее слона, но при этом хотим дать тебе совет.
— Говори скорей, пока я тебя еще слушаю, — отвечал брат раджи.
— Наше оружие могущественно, это несомненно, но, чтобы иметь возможность его употреблять, нужно пользоваться особым покровительством бога Гадми. Без него при первом же выстреле человек умирает.
Всадник сделал движение, выражавшее сильный ужас.
— Ты говоришь правду? — спросил он.
— Клянусь тебе. Ты находишься под покровительством Гадмы?
— Я — нет, а ты?
— Мы все четверо — мудрецы со священных источников Менама и, следовательно, нам покровительствует Гадма. А теперь, хочешь ты получить наше оружие?
— Нет! Нет! — отвечал брат раджи.
— Тогда отпусти нас. Всадник сделал гримасу.
— Ты слишком многого требуешь, — сказал он. — Мой брат лишился слона. Справедливость требует, чтобы и ты за это чем-нибудь поплатился.
— У меня только несколько унций серебра.
— Ну, так давай мне сорок унций серебра, и я отпущу тебя и твоих спутников.
Эта сумма была не слишком велика для путешественников, у которых в запасе имелось еще достаточно золота. Капитан, хотевший уехать как можно скорее, выдал сорок унций, но всадник вместо того, чтобы очистить дорогу, велел еще теснее окружить лошадей, которые были таким образом лишены свободы движений.
— О! — крикнул рассвирепевший американец. — Это что еще за шутки?!
— Придется пустить в дело оружие, — сказал капитан. — Эта сволочь не даст нам двинуться вперед, если мы не рассеем ее выстрелами.
— Дай нам дорогу! — обратился Мин Си к всаднику. — Разве ты все еще недоволен?
— Нет еще, — отвечал дикарь. — Ты проезжаешь по владениям раджи Ма-Конга; заплати за право проезда еще десять унций, и я уйду.
— Ты хочешь ограбить нас, разбойник.
— Давай десять унций.
— А если я не дам?
— Я велю тебя убить, — решительно отвечал туземец.
Китаец, видя его решимость не уступать, согласился отдать требуемые деньги.
На этот раз туземцы сдержали слово и разбрелись по равнине, направляясь кто к лесу, кто к трупу слона.
Путешественники, видя, что путь свободен, поспешили им воспользоваться и пустили лошадей в галоп по направлению к западу.
IX. От Салуина до Иравади
Теперь наши путешественники проезжали по той части страны, которая расположена между Менамом и Салуином, по местности, совершенно неизвестной, где, быть может, еще никогда не появлялись европейцы.
На западе тянулись несколько довольно высоких горных цепей, склоны которых были покрыты густыми лесами; с востока же, юга и севера расстилались огромные равнины, частью засеянные хлебными злаками, частью же покрытые плантациями индиго и сахарного тростника; местами долины перерезались ручьями и небольшими речонками. Хотя наши авантюристы и не знали страны, по которой проезжали, тем не менее они летели в галоп, направляясь к горам.
Мин Си скакал во главе, а позади него тесной группой двигались остальные, держа карабины у седла, чтобы быть готовыми дать отпор внезапному нападению воинов Ма-Конга.
К полудню наш небольшой отряд достиг подножия гор и храбро начал взбираться по склону, поросшему вереском и кустами нарда — растения семейства тростниковых, которое растет только на сухой и каменистой почве.
Всадники, несмотря на частые препятствия, попадавшиеся при подъеме, продвигались вперед довольно быстро и к заходу солнца достигли вершины гор.
Второго сентября они уже спускались с противоположного склона на равнину, бесплодную, без единого дерева, без травинки, почти совсем выжженную.
— Что это, точно здесь был пожар? — спросил удивленный Корсан.
— И поджог был сделан самими жителями, — сказал Мин Си.
— С какой целью?
— Разве вы не видите разбросанные повсюду небольшие скелеты?
— Да, да, я их вижу. Их целая тысяча, две, десять тысяч. Каким животным они принадлежат?
— Мышам.
Американец разразился неудержимым хохотом.
— Может быть, жители этой страны подожгли степь с целью истребить мышей?
— Именно, Джеймс, — отвечал капитан.
— Неужели они боятся этих грызунов?
— Очень, и не без причины, так как случается, что эти грызуны нападают целыми полчищами, которые пожирают все на своем пути.
— Откуда же они появляются?
— С гор, Джеймс. В Бирме мыши являются страшным бичом для населения. Через неопределенные промежутки времени эти острозубые хищники наводняют собой равнины, истребляя жатву и осаждая селения, которые жители спешат покинуть.
— Вот удивительно! Неужели невозможно их истребить?
— Огнем — можно; впрочем, и то не всегда. Их такие массы, что они тушат пламя своими телами. Их и реки не останавливают, а только задерживают, и надо видеть, в каком порядке они их переплывают. Говорят, что ни одна из мышей не отобьется и не утонет.
