Подняв руку, герцог остановил его.
– Дженни, мы хотели бы поговорить с твоим дедушкой. Это очень важно. Как ты думаешь, куда он мог пойти? – ласково спросил герцог.
– Не знаю, – ответила она, зачарованно глядя на шрам на щеке герцога. – Он может бродить по всей долине, где ему вздумается.
Герцог вздохнул, уклоняясь от вопрошающего взгляда жены.
– Может быть, ты видела сегодня утром леди Ри Клэр? Или графа Рендейла?
– Нет, сэр, я их не видела. У меня так много дел, – объяснила она, чувствуя, что ее ответ разочаровал этих важных особ. – Я подоила коров, а некоторые из них такие упрямицы, не хотят слушаться, затем отогнала их на пастбище. Мне надо замесить тесто, испечь хлеб, а тут еще куры разбежались. Наверное, из-за дождя.
– Люсьен! Ричард! – позвал Теренс Флетчер из сарая. Пока они разговаривали с Дженни Табер, генерал тщательно осматривал двор, ища следы копыт, человеческих ног или чего-нибудь необычного.
Поспешно направляясь к своему зятю, герцогиня заметила, что его лицо – и обычно-то мрачное – было мрачнее, чем когда-либо за многие годы.
– Что-то не так, Теренс? – спросила она, останавливаясь около него и всматриваясь в глубь темного сарая.
– Постарайтесь не пускать сюда девушку, – сказал он, многозначительно взглянув на Люсьена. – Сабрина, на твоем месте я бы тоже туда не ходил, – добавил он. Но она не послушалась его совета. Прошла мимо него в сарай и остановилась, нетерпеливо ожидая, когда он за ней последует.
Люсьен пожал плечами, ибо хорошо знал строптивый характер жены, и пошел следом за пей. Генерал и любопытный Баттерик также углубились в сарай. Дженни с открытым ртом осталась одна у дверей.
– Посмотрите туда, – сказал Баттерик, показывая на темный угол. – Это старик. Он мертв.
Старый мистер Табер неподвижно лежал на соломе с протянутыми руками, как будто пытался смягчить удар от падения. На затылке, в серебристых его волосах, темнело пятно спекшейся крови.
– Бедняга, – печально прошептала Сабрина.
– Видимо, он упал и ударился головой об угол стола, – предположил Теренс, заметив следы крови на столешнице.
– Очень жаль. Он был хороший человек, Люсьен, – сказала Сабрина, вспоминая, с какой добротой старик относился к животным и как бескорыстно расточал свой целительный дар. – Однако в последнее время он сильно сдал.
– Но ведь он был так стар, Сабрина, – тихо произнес Люсьен. Он всегда любил старика, который был живой легендой в здешних краях, – Нам будет его не хватать.
– Да, ваша светлость, – резко сказал Баттерик, побагровев от гнева. – Он был хорошим человеком, благородным старым джентльменом и никак не должен был умереть таким образом.
Теренс Флетчер взглянул на него с удивлением:
– Что вы хотите сказать?
– Он умер не своей смертью. Старика убили, вот что я хочу сказать, – твердо ответил Баттерик, выпятив челюсть, точно готовился к решительной схватке.
– Боже! Вы понимаете, что говорите? – проревел генерал.
– Да, – спокойно ответил конюший, ничуть не устрашенный грозным видом старого воина, – и я скажу вам еще кое-что, генерал. Будь вы таким же подозрительным человеком, как я, вы бы тоже это заметили.
– Что именно?
– Старый мистер Табер был убит еще прошлой ночью. – Он произнес эти слова все тем же спокойным тоном. – Поэтому я думаю, что это не он написал записку леди Ри Клэр.
Это ужасное заявление словно топором разрубило тяжелое безмолвие, воцарившееся в сарае.
Герцогиня никак не могла оторвать глаз от тела столь безобидного при жизни старика.
– Н-не понимаю. Кому могло понадобиться убить его? Боже мой, Люсьен, – вскричала она, – ему было уже под сто! Кого мог обидеть такой кроткий старый человек, как мистер Табер?
– Однако непонятно, – с беспокойством сказал Теренс, – какая связь может быть между убийством старика и тем, что случилось с Ри Клэр и графом Рендейлом. И кто мог написать эту проклятую записку?
Баттерик, стоявший на коленях возле мертвого тела, обернулся.
– Старик что-то нацарапал здесь на земляном полу, – сказал он, довольный, что нашел хоть какой-то ключ к разгадке тайны, которая, однако, оставалась непроницаемой.
– Он нарисовал птицу! – недоуменно воскликнул Теренс Флетчер, взглянувший через плечо Баттерика на рисунок на плотно утрамбованном полу.
Присев на корточки, Сабрина также внимательно вгляделась в рисунок.
– Как будто голубь? – удивленно протянула она.
– Верно, ваша светлость, – согласился Баттерик. – Но убей меня Бог, если я знаю, зачем он нарисовал голубя в последний миг своей жизни. – И он раздосадован но покачал головой.
Герцогиня с трудом поднялась и побрела прочь от мертвого тела. Остановилась возле деревянной подпорки и с закрытыми глазами прижалась к ней лбом. И тут почувствовала, что ее крепко обняли руки Люсьена. В следующий миг он прижал ее к своей – такой знакомой – успокаивающе теплой груди.
– О, Люсьен, – шепнула она со слезами в голосе. – Что нам делать? И что могло случиться с нашей дочерью?
Люсьен развернул ее лицом к себе и заглянул в ее влажные глаза; еще никогда в жизни не чувствовал он себя таким беспомощным.
– Клянусь тебе, Рина, всем, что мне дорого, что я найду нашу дочь. Клянусь жизнью!
– Ты говоришь, что видела моего Томми с какой-то разодетой шлюхой в Чипсайде? – возмущенно произнес женский голос. – А я тебе говорю, что это враки. Да ты просто бесишься, что у меня есть парень, а у тебя нет. Видать, сама положила глаз на Томми. В этом все дело. Стыдно говорить такие вещи, да к тому же зачем-то еще и мертвых приплела. Моя мать была очень хорошей... – Конец этого монолога так и остался неуслышанным, ибо две занятые разговором женщины прошли мимо по скользкой булыжной мостовой; они торопились, поскольку холодная изморось грозила перейти в дождь.
Наблюдавший за ними человек безмолвно стоял в тени, мечтая о теплом очаге и кружке эля, чтобы согреться, но он понимал: в этот вечер его мечта если и сбудется, то очень не скоро. Мимо прошла группа шумных матросов. Тедди Уолтхэм смотрел на них, ссутулившись: он знал, что всякий, кто по несчастной случайности окажется у них на пути, очутится в придорожной канаве, и хорошо, если живой.
Тедди Уолтхэм очень внимательно осмотрелся и, слегка дрожа, вышел из тени. Дальнейший его путь пролегал по боковым улочкам Лондона. Он размышлял о том, что они с миледи добрались до Лондона в рекордно короткое время, просто жаль, что нельзя объявить об этом во всеуслышание, ибо побить их рекорд было бы не так легко. Но до чего же приятно снова ходить по городу, где родился и вырос, вдыхать знакомые запахи! Остановились они в «Королевском гонце» – это было излюбленное место определенного сорта людей, и почти все они знали, что именно тут и могут найти Тедди Уолтхэма. Затем почти целый день, а это был холодный дождливый день, он бродил по Лондону, ища своих старых друзей и оставляя им короткие послания. Друзья этих друзей донимали его расспросами, стараясь выяснить, зачем ему понадобился такой-то и такой-то, но он не обращал внимания на их подозрительные взгляды... Теперь ему хотелось удостовериться, пришли ли от них ответные послания. А вышел он на улицу в эту мерзейшую погоду потому, что договорился через час встретиться с одним знакомым. На какой-то миг он заколебался, думая, что ему предстоит свидеться с человеком, не слишком к нему расположенным, но позвякивание монет в кармане придало ему уверенности, и он продолжил путь.
