Мэри вздохнула:
– Обычные спутанные образы. Старик. Вода. Вероятно, океан. Пара голубых глаз. Что это тебе говорит? – спросила Мэри, сердясь на свою беспомощность. – Да, и последнее. У меня было такое чувство, будто я тону. Ужасное чувство. Кругом меня вода, вода, только вода.
– Тут есть лишь одно, что меня радует, – сдавленно рассмеялась герцогиня.
Мэри недоуменно нахмурилась:
– И что же это такое?
– То, что Ри умеет плавать. Когда мы ездили в Веррик-Хаус, я водила Ри и Фрэнсиса к тамошнему лесному озеру, – припоминая это, объяснила герцогиня. – И Ри, и Фрэнсис научились плавать, как рыбы. Им так это нравилось. Поэтому, дорогая, если ты видишь кого-то тонущего, то это не Ри. Хоть и небольшое, но все же утешение. Спасибо за него, Мэри.
– Я сожалею, что не могу утешить тебя чем-нибудь более важным.
– Что поделаешь, пока приходится довольствоваться и этим, – туманно ответила герцогиня, когда они вошли в салон, где все остальные члены семьи с нетерпением ожидали новостей о том, не стало ли Кэролайн лучше и не отыскалась ли Ри.
При их появлении все разговоры сразу смолкли, все взгляды устремились на двух молчаливых женщин.
– Кэролайн, кажется, спит мирным сном, – сообщила им герцогиня, отказавшись от чашки чая, предложенной ей серьезной Анной Флетчер, которая в отсутствие тети и матери играла роль хозяйки. – Спасибо тебе, дорогая, – сказала герцогиня, ободряюще улыбаясь ее семье. Но когда ее глаза встретились с обеспокоенными карими глазами, выражение лица сразу изменилось. – Сара? Зачем вы встали с постели? Вам нельзя перенапрягаться, – сказала герцогиня оробевшей невестке, которая поднялась с медлительностью беременной женщины.
– Я знаю, Сабрина, что вы беспокоитесь за меня, – ответила Сара извиняющимся, но достаточно решительным тоном, – по я не могу спокойно сидеть одна в своей комнате, не зная, что происходит, и не просите меня об этом. Мне гораздо лучше здесь, вместе с вами, чем умирать от беспокойства в своей комнате. Со мной все в порядке, Сабрина, – заверила она.
– Сомневаюсь, – сказала герцогиня, с понимающей улыбкой окидывая взглядом округлившийся живот Сары. – Но ради меня и чтобы успокоить бедного Ричарда, сядьте, пожалуйста, – попросила она, устало усаживаясь на диван и протягивая к пылающему в камине огню зябнущие руки.
– Кэролайн не пришла в себя? – спросил генерал, подвигая онемевшую ногу ближе к огню.
– Нет, Теренс. Я попыталась успокоить сэра Джереми, но он тяжело переживает случившееся. Он так любит Кэролайн, что я просто не представляю себе, что бы он делал, случись с ней несчастье, – заметила герцогиня.
– Но вы же не думаете, что она умрет? – спросил Ричард, и его очки блеснули в мерцании огня.
– Нет, не думаю, но никто не может сказать, насколько опасна рана в голову, – ответила герцогиня. В ее голосе прозвучали потки беспомощности. – Ты ведь видел рапы на войне, Теренс. Что ты думаешь об этом?
Машинально потирая старую рану на бедре – эта рана, нанесенная вражеским клинком, все еще продолжала болеть, – Теренс подумал о всех тех молодых людях, иногда совсем еще мальчиках, которые, мучительно страдая, погибли в сражениях.
– Конечно, она сильно ударилась головой, но с ваших слов я знаю, что Кэролайн – очень нервная молодая женшина, и скорее всего ее состояние объясняется перенесенным потрясением. Могу только догадываться, что именно произошло, но я бы рискнул предположить, что она упала и потеряла сознание, а когда очнулась, то увидела, что лежит одна, в безлюдном проулке. Ей предстояло добираться пешком до Камарея с таким сильным ушибом, а это, вероятно, было очень нелегко для столь чувствительной молодой девушки.
– Что бы там ни случилось, вряд ли от нее могла быть хоть какая-нибудь польза, – мрачно заявил Джеймс, и в глазах его сверкнул смутный гнев, когда он подумал об отсутствующей кузине.
– Джеймс, – сердито пробасил генерал, – ты сказал гадкую вещь. Стыдись.
Сглотнув слезы, Джеймс пристыженно опустил голову.
– Прости, отец, – произнес он сдавленным голосом.
Эван и Фрэнсис обменялись взглядами; хотя Джеймсу и в самом деле не стоило говорить того, что он сказал, они знали, что это правда. Фрэнсис с гримасой посмотрел на свой живот: подушка, перетянутая широким кожаным поясом, начинала угрожающе съеживаться. Покачав головой, он поглядел сперва на Робина, не отрывавшего задумчивого взгляда от полыхающего огня, затем на своих кузенов. Не будь положение столь серьезным, все, вероятно, весело .посмеялись бы над их и его одеждой. У них как раз шла репетиция в костюмах, мистер Ормсби хлопотал и суетился, как наседка, приглядывающая за своими цыплятами, когда Робин заметил, что в конюшне происходит какая-то необычная суматоха. И в следующий же миг актеры мистера Ормсби испарились.
Мэри уговорила сестру выпить чашку чая и предлагала долить другим, когда дверь в салон широко распахнулась и вошел мрачный герцог. Со всех сторон к нему обратились ожидающие лица. Может быть, он и не стал бы ничего говорить, но, заглянув в фиалковые глаза жены, от которой никогда не мог хоть что-либо утаить, откровенно сказал:
– Я еду в Каменный-дом-на-холме. Ведь Ри собиралась именно туда. Может быть, старик что-нибудь знает. Кэролайн ничего не сказала? – спросил он.
– Нет, она все еще спит, – ответила Мэри, а герцогиня озадаченно поглядела на Люсьена.
– Я бы хотел поехать с тобой, Люсьен, – сказал генерал, вставая. Необходимость действовать сразу же заставила его забыть о затекшей ноге.
Герцог улыбнулся:
– Я так и думал, что ты захочешь меня сопровождать, и велел Баттерику оседлать лошадь. – Увидев, что его жена тоже поспешно поднимается, он сразу же угадал ее намерение. – Нет, Сабрина, я не хочу, чтобы ты ехала с нами.
– А я хочу и поеду, Люсьен, – решительно возразила герцогиня. – Ри – моя дочь, и я ни за что здесь не останусь. У меня полное право быть с тобой, – сказала она, глядя в упор на мужа.
Герцог схватил ее дрожащие руки и на какой-то миг прижал к груди.
– Я только хотел поберечь тебя, дорогая. Кто знает, что мы можем увидеть.
– Я понимаю, Люсьен, – мягко ответила Сабрина. – Но мы всегда сообща делили все горести. Не отстраняй же меня на этот раз.
– Я тоже хочу поехать, отец, – смело сказал Фрэнсис.
– И я, сэр, – вызвался Эван. Такое желание изъявили также Джордж и Джеймс.
Ричард встал за спиной герцогини. У него не было необходимости предлагать свою помощь, все и так знали, что он не останется сидеть в Камарее, в то время как другие будут искать Ри и графа Рендейла.
Прежде чем кто-либо еще успел предложить свою помощь, герцог поднял руку, призывая всех к молчанию и предотвращая массовый исход.
