Если боль во благо, то это вдвойне хорошо.
— Масяня — крутая! — с готовностью выпалила Жука. — Уж если она взялась, то точно до конца доведет!
Еле удержался, чтобы не закатить глаза. Вот ведь выбрала себе девчонка образец для подражания — слов нет просто. Уже и одеваться стала также — высокие ботинки с заправленными в них штанами, белая футболка и курточка на молнии. Волосы стричь перестала и уже пытается заплетать косу, а уж как меня достала с просьбами о знакомстве. Вот возьму и познакомлю, если хорошо вести себя будет.
— Николай Егорович! — вверх выстрелила рука Варьки и дождавшись кивка директора, девчонка задала интересный вопрос. — А это ничего, что мы тут Дары используем? А если псы почуют? Прятались же вроде как, осторожничали…
— Варвара, о чем мы говорили про псов и ментов? — строго спросил Ефимов.
— Извините, Николай Егорович. — потупилась девчонка и тут же поправилась. — Почему мы больше не боимся СОБа?
— Потому что с сегодняшнего дня наш детский дом больше не прячется ни от кого. Отныне каждый из вас вправе говорить, что является воспитанником Новой зари — интерната для талантливых и одаренных детей. Ведь вы именно такие и есть!
Воцарившееся молчание расцвело улыбками. У кого-то почти незаметным изгибом губ, а у кого-то во все тридцать два зуба. Каждому приятно слышать, что он уникален и неповторимым, а уж детям, вылезшим из вонючей конуры такое приятно вдвойне. Да еще и от мужчины, завоевавшего искреннее уважение. Это действительно ценно.
— Ну а если всё-таки придут? — не успокоилась Хрума. — Что делать будем?
— Не переживай, Ксения. У меня имеется план и очень надежный план. И не «если», а «когда». Мы ведь почти в центре города находимся, а патрули СОБа тут почти как дома. Так что это все равно случится. Рано или…
Дверь в кабинет распахнулась резко и на пороге показались двое совершенно непримечательных мужчин в тонких серых распахнутых плащах поверх серых рубашек. Они, с некоторым удивлением, осмотрели розовый пузырь, висящий сразу у двери и сориентировались молниеносно.
— Служба общественной безопасности! — рявкнул тот, что повыше ростом. — Немедленно отключить Дары!
— … или очень рано. — закончил фразу Ефимов и в раздражении хлопнул ладонью по столу. — Это не детдом, а проходной двор какой-то! Игорь, убери, пожалуйста, фильтр.
Пузырь исчез сразу же, а вслед за этим в класс шагнули двое весьма настороженных сотрудников СОБа и замерли, изучая обстановку.
— Зафиксировано несанкционированное применение Дара. — рявкнул все тот же высокий тип, глядя на Ефимова. — Кто его применил?
— Ну я. — недовольно буркнул Казах, оперевшись на локти и исподлобья глядя на визитеров. — А что, нельзя?
Оба зыркнули на него с недоверием и продолжили буравить взглядами единственного взрослого в помещении.
— Прошу представиться по форме и предъявить ваши удостоверения, товарищи. — голос директора был тверд.
— Кто такой? — внешне лениво спросил коренастый, но его выдавал колкий взгляд.
— Толстяк готовит что-то. — безэмоциональным голосом заявила Жука.
От этого ее заявления оба визитера вздрогнули и более внимательно осмотрели класс.
— Прошу представиться по форме и предъявить ваши удостоверения, товарищи. — повысил голос Ефимов.
Оба «товарища» прищурились, глядя на вороненое дуло пистолета, неизвестно как оказавшееся в руке директора.
— Вы все верно поняли — от этих пуль Экран не поможет. Теперь у вас простой выбор, товарищи. — от спокойного тона Ефимова повеяло могильным холодом. — Либо вы предъявляете удостоверения, либо ложитесь на пол и заводите руки за спину.
— Угрожаете сотрудникам при исполнении? — высокий не сдавался. — До десяти лет…
— Опасность! — почти выкрикнула Жука и вытянула указательный палец в направлении коренастого.
— Осокин, прекратить! Никому ничего не делать! — выкрикнул высокий и потянулся к плащу. — Я сейчас медленно достану удостоверение. Медленно.
СОБовец действительно крайне аккуратно вытащил удостоверение и продемонстрировал его директору.
— Капитан Дерко, служба общественной безопасности. — он кивнул в сторону своего напарника. — Это старший лейтенант Аверин. А теперь опустите оружие, товарищ и потрудитесь объяснить его наличие и что здесь происходит.
Ефимов медленно положил пистолет на стол и посмотрел на Дерко с таким же интересом, с каким смотрят на только что выловленную, но подозрительно неживую рыбу. Вроде выглядит дохлой, а не должна.
— Капитан Ефимов, комитет государственной безопасности, отдел специальных операций. Это вы потрудитесь объяснить, товарищи, по какой причине СОБ лезет в дела комитета? Кем санкционировано ваше прибытие на объект Новая заря?
— Они удивлены. Сильно. Очень сильно. Как будто что-то поняли. Я… — Жука закусила губу и тяжело задышала. — Я не понимаю. Я…
— Евгения, немедленно прекратить! Тебе еще рано читать две цели одновременно. — директор с тревогой посмотрел на девчонку и удовлетворенно кивнул, когда черты ее лица разгладились. — Ученики, вот вам наглядный пример, который продемонстрировала Евгения. Всегда рассчитывайте свои возможности на шаг вперед, а лучше на два. Евгения перенапряглась и потеряла контроль. А если бы это была реальная боевая ситуация? Эмпат выбывает из группы по собственной глупости и группа становится уязвима! Что нужно было сделать? Нужно было выявить наиболее опасного противника и сосредоточиться на нем. В текущей ситуации — это лейтенант Аверин. Ну-ну-ну, Евгения, не расстраивайся — ты еще только учишься. В том числе и на своих ошибках.
Ефимов, наконец, обратил внимание на пучивших глаза «товарищей» и милостиво снизошел до них.
— Я так понимаю, что у вас нет ни приказа на проверку учреждения, ни необходимого допуска. Прошу покинуть объект.
Серые люди словно ожили, услышав приказ, а это именно он и был. Их понять можно — вошли в здание, будучи представителями власти, которые имеют права на многое, а их гонят, как мелкую помеху.
— Предъявите ваши документы. — только и смог выдавить из себя Дерко.
— Не предъявлю. — ровно ответил Ефимов. — Вас здесь быть не должно. Если есть вопросы, то обращайтесь к своему руководству. Потому что о ваших действиях я рапорт подам в любом случае. А теперь повторно требую покинуть вверенный мне интернат.
Очень хотелось насвистеть какой-нибудь марш, когда постоянно оглядывающиеся представители одной из самых могущественных организаций покидали класс, но делать этого, конечно же, не стал.
— Отлично! — удовлетворенно заявил Ефимов. — Этот этап завершен просто блестяще. Вы все молодцы!
— Так мы же ничего
