не сделали. — Варька покосилась на Жуку. — Ну или почти ничего.
— Вот именно! Потому и прошло все замечательно и заметьте — никто не пострадал. Кроме Евгении, разумеется. Все же в твоем случае я от своих слов не отказываюсь.
— Да поняла я, Николай Егорович, поняла. — Жука поморщилась, массируя виски. — Оно само как-то получается. Иногда хочется, чтобы все были такими, как Плакса и не фонили постоянно. Сложно одну цель держать, когда рядом кто-то фонтанирует эмоциями.
— А при чем тут Андрей? — не понял Ефимов.
— Андрей? Он-то как раз совсем ни при чём. От него-то фона нет, а вот…
— Что значит, нет фона? О чем ты? — он перевел взгляд на меня. — Андрей?
Ой. Ой-ой-ой. Вот это залет. Да что за день-то такой⁈ Как же это я…
— Андрей?
— Ну… Понимаете, Николай Егорович, сначала я не хотел вам говорить. Тайна и все такое. А потом стройка эта наша и поездка, и пожар, а потом травма эта и как бы… — я замялся от неловкости момента.
— И как бы, что? — ласково помог мне директор.
— И как бы… Ну… Как бы забыл.
— Ничего страшного, Андрей — с каждым может случиться. — голос Ефимова потек медом, что еще больше выбивало из колеи. — А о чем ты забыл, Андрей?
— Рассказать про третий Дар. — выдохнул и виновато отвел глаза.
— Третий Дар. — задумчиво и с совершенно нечитаемым лицом повторил Ефимов. — И я так понимаю, все остальные об этом знают? Ну да ладно. Барьер эмоций?
— Да! — с готовностью подтвердил я. — Именно он! Ну почти.
— Почти… — то ли спросил, то ли повторил за мной мужчина.
— Там еще мысли защищены, ну и шпионку ту я настоящей видел. Как бы просто Барьер. Типа от всего. И типа работает всегда. Сам по себе.
— Типа от всего, всегда и сам по себе? Абсолют?
— Ну-у… Абсолют, не Абсолют — тут не очень понятно. Просто на мозги мне воздействовать нельзя — ни прочитать, ни вложить. Как-то так.
— Как-то так… — директор медленно закрыл и снова открыл левый глаз. — Как-то так…
— Николай Егорович, вы извините, пожалуйста, но перестаньте за мной повторять. — я поерзал на месте. — И не смотрите на меня так, пожалуйста. Неловко как-то…
— Неловко⁈ — взревел Ефимов, вскочив и врезав кулаком по столу. — Да ты совсем сдурел, граф⁈ Как можно забыть рассказать про третий Дар, который еще и Абсолют? Как⁈ Твою мать, Орлов, ну как можно быть таким тупым⁈
Глава 17
Новая переменная
По мнению хозяина кабинета — день обещал быть спокойным. И тем не менее Юрий Иванович Каворский не удивился тому, что в самом начале дня его решит навестить глава службы общественной безопасности — полковник Тувко Александр Иванович.
Каворский еще раз осмотрел свой кабинет и остался доволен увиденным. Все в идеальном порядке — ни пылинки, ни лишней бумажки. Он аккуратно закрыл единственную папку на столе и убрал ее в тумбочку, ожидая визитера.
Полковник знал, что его считали педантом. Также он знал, что его считали хладнокровным фанатиком, но это являлось верным лишь отчасти. Глава Красноярского КГБ лично приложил некоторые усилия для создания нужного образа и никогда не снимал очень сильного амулета, затрудняющего считывания эмоций и мыслей. Всегда и со всеми держал нужную дистанцию, что давалось особенно тяжело. Однако он сам выбрал этот путь и шел по нему твердой походкой.
Удав — оперативный псевдоним, который он получил за свое внешнее спокойствие еще в молодости. Когда-то очень давно на границе с Рейхом и кто бы мог тогда подумать, что сильный Огневик больше никогда не явится миру свою мощь. Талантливый Одаренный предпочел кабинетную работу славе и признанию.
— Юрий Иванович! — в его кабинет ворвалась частица хаоса и сразу заполнила собой все. — Как же я рад вас видеть впервые за сколько? Два года с нашей последней встречи? Ну-у, это никуда не годится! Живем в одном городе, работаем рядом и так мало общаемся, а в наших делах общение невероятно ценно.
Тувко потряс его руку. Отодвинул стул и сел за стол, ни на секунду не останавливая поток слов. Многие бы обманулись в первом впечатлении, видя невысокого живчика с радушной улыбкой и честнейшими глазами. Многие и обманывались, но впоследствии жалели об этом. Весьма непрост был Александр Иванович.
Жесткий и беспринципный карьерист, карабкающийся вверх по служебной лестнице. В молодости Тувко увлекался боксом и перенес замашки с ринга в личную жизнь — резкий, порывистый и ни секунды не сидящий без дела. Однажды на ринге он убил человека, но никогда об этом не сожалел.
Все это и еще многое другое полковник Каворский знал о своем госте и не спешил спрашивать о причине визита. Ему в любом случае станет о ней известно. Так или иначе.
— А я, знаете ли, к вам по весьма важному делу, Юрий Иванович. — с хитринкой глянул Тувко. — И дело это весьма щекотливое. Можно сказать, что даже конфликт интересов наших ведомств намечается. Вам ведь уже известно об инциденте?
— Никаких конфликтов нет, Александр Иванович.
— Разве? — совершенно искренне изумился визитер. — То, что офицер КГБ угрожал оружием оперативной группе СОБ конфликтом и я не считаю. Бывает. А вот то, что он по совместительству является директором интерната, в котором воспитываются Одаренные дети? На мой взгляд — это прямое нарушение всех возможных инструкций. И название интерната — Новая заря. Новая заря! Это все равно, что махать имперским флагом перед администрацией и надеяться на понимание.
Маска добряка исчезла и теперь за полированным Т-образным столом находились два хищника. Удав и Вепрь. Взгляд Удава все так же спокоен, но Вепрь уже рыл землю копытцем и готовился броситься в атаку.
— Прямо в городской черте и не на отшибе, а в Центральном районе! Кто дал вам право проводить столь дерзкую операцию? Тем более без согласования со мной? А я бы ни за что не согласовал подобного безумия! Снова Одаренные дети и сколько? Семеро! Сколько их погибло тогда? Эксперименты с детьми запрещены неспроста! Вам прошлого скандала было мало? А ведь я его прекрасно помню и не допущу, чтобы моя голова легла рядом с вашей.
