изогнула бровь и присела в кресло напротив. — И чем же я могу вам помочь, Андрей Михайлович?
— Не мне, Мария Владимировна. Вернее, мне, но эм-м опосредованно. — я улыбнулся Масяне. — Нужно отрастить ногу и восстановить руку нашему директору.
Она кивнула, подтверждая, что ожидала такой просьбы.
— Насколько я понимаю, Андрей Михайлович, вы хотите расширить наш договор с единичного обмена услугами до некого рамочного соглашения. Верно?
— Неверно, Мария Владимировна. — твердо посмотрел ей в глаза. — Я предлагаю дружбу и взаимовыручку.
— Во-о-т как. — во взгляде девушки появилась задумчивость. — А вы не опасаетесь за свое будущее, граф? Если дружба такого, как вы и такой, как я, всплывет, то перед вами могут оказаться закрыты многие двери высшего общества. Вы уверены, что готовы поставить на кон свое будущее ради услуг начинающего Целителя?
Я едва удержался от смеха. Ставлю на кон свое будущее ради пацана, который не может нормальную кличку себе выбрать, а тут целая ОНА.
Вопросы — вопросики.
— Мария Владимировна, а вы действительно считаете, что нашу с вами связь удастся скрыть от тех, кто обладает реальной властью? — все же не удержался от усмешки. — САМА Масяня наведывается в какой-то детдом, который сама же и спонсирует… Дружба ради услуг начинающего Целителя… Нежели вы такого мнения обо мне? Неужели не поняли суть мальчишки перед вами? Нет, Мария Владимировна, я ставлю свое будущее на кон каждый день, а дружбу предлагаю впервые и отнюдь не ради услуг. Я предлагаю ее, потому что вы — это вы.
Масяня как-то сразу растеряла весь свой лоск и кокетство. Передо мной сидела крайне опасная девка и буравила тяжелым взглядом. Виду не подал, но в кабинете директора, где мы находились вдвоем, стало неуютно и куда более тревожно. Словно появился некий невидимый груз, который ощутимо придавил плечи. И чего я такого сказал?
— Дружба… — прохрипела хищница, словно пробуя это слово на вкус. — Дружба не заканчивается хорошо для таких, как я и для тех, кто рядом с такими, как я. Знаешь почему? Потому что одних используют против меня, а другие умирают за меня. Каким другом хочешь стать ты?
Вот теперь я не удержался от смеха и остановился только от резкой боли в неуспевшей зажить ключице. Неприятно, но вид взбешенной моим поведением Центровой куда более неприятен. Так почему же мне так весело?
Потому!
— Мария Владимировна, простите меня, пожалуйста! Честное слово — не хотел вас обидеть.
Я смахнул выступившие слезы и даже ни на секунду не устыдился этой нежданной влаги. Здесь стыдиться нечего — это другое.
— Я-то думал, что вы откажетесь по совершенно другой причине. — подмигнул пышущей злобой валькирии и пояснил. — В первую очередь рядом со мной опасно находиться именно вам! Неужели вы до сих пор не поняли? Ну же! Сколько человек в нашей стране может «на глаз» определить потенциал претендента на Прорыв? Определить для него подходящую жертву или увидеть кривого в толпе? Вы всерьез считаете, что все мои возможности заключаются в зарядке особого амулета? Вы вообще не должны были Дара получить! Потому что потенциал у вас слабый, Мария Владимировна, как и у Казаха, а Ух не должен был прорваться. Понимаете? Мой Дар позволяет исключить ТУ САМУЮ неопределенность! Ту, которой боятся все дети без исключения, а их родители платят огромные деньги хоть за какой-то намек. На всю страну только один такой человек — Мещеряков Роман Авраамович. Вы не могли не слышать о нем. Был один! Теперь нас двое.
По мере моего монолога во взгляде фурии появлялось понимание. Все же не так уж она и хороша, как я напредставлял себе. Вот Ефимов сразу все понял. Опыт, может, и возможно пропить, но отставному офицеру этот подвиг не дался.
— Впрочем, вы наводили порядок в обретенном королевстве, а потом занимались «своим» кривым и я уже молчу про знакомство с новыми силами. Дел хватало. Понимаю.
Масяня замерла, глядя в видимую только ей точку и лишь мерно вздымающаяся высокая грудь показывала, что девушка жива. Оценивает перспективы? Риски? Качество окраски стены?
Не имеет значения.
Все это время я сидел и смиренно ждал. Минуту. На второй минуте уже не удержался от тяжелого вздоха.
— Мария Владимировна?
— Что?
И ведь смотрит так, как будто впервые видит. Вылупилась глазищами своими огромными и губы облизывает. Даже неловко как-то.
— Граф, а вы знаете, почему каждая девка рада перед Одаренным ноги раздвинуть? — неожиданно выдала Масяня, подавшись вперед.
Не предвидя подобного выпада сглотнул и поплыл. Много ожидал. От удивленных восклицаний до ругани, но чтобы так… Еще и ее неизменная белая футболка натянулась на упругие полушария. И запах от нее такой. Как будто вишня или…
Я понял, что вжался в спинку кресла и окончательно смутился. К горлу подкатил очередной комок, который никак не получалось сглотнуть, а глаза зажили своей жизнью и никак не хотели встретиться со взглядом собеседницы.
— Н-нет.
— Потому что от Одаренных дети рождаются редко, но если рождаются, то почти всегда с потенциальным Даром.
— Ну-у, об этом-то я знаю достаточно. — судорожно выдохнул, радуясь хорошо знакомой теме. — И позвольте…
Она рывком сдвинулась на самый краешек кресла, вновь заставив меня умолкнуть одним только действием. Я машинально поднял взгляд и провалившись в синие омуты ее глаз, захотел оказаться где-нибудь еще.
В каком-нибудь месте, которое не грозит потерей сознания. Сердце буквально выкачало всю кровь из тела, чтобы влить ее в щеки и мочки ушей. Клянусь, сердцебиение ощущал именно в них!
— А вы можете находить таких людей в пару, чтобы не «редко», а «наверняка»?
— Мария Владимировна! — я, наконец, совладал с собой, но только благодаря злости. — Вы переходите все границы!
Что это за дела? Сводничеством еще не хватало заниматься.
— Простите, Андрей Михайлович. Совершенно не хотела вас обидеть.
Красотка все же заметила мое состояние и смутившись, приняла более пристойную позу.
— А я знаю, какое впечатление могу производить на мужчин. — с вызовом в голосе объявила девушка. — Так что можете не краснеть и не бледнеть, граф. И поверьте, я ни разу не попыталась произвести на вас впечатление именно таким способом. Ни разу! Просто вы еще молоды, а ваше тело меняется и к этому просто нужно привыкнуть. Юноши в вашем возрасте творят много глупостей из-за того, что не могут совладать
