что Клауд силен. Что он справится. Что он, может быть, и не добрый, но справедливый. И что он доверяет тебе. Что если ты рядом с ним, то он не станет тираном.
Эти слова, повторенные из уст сестры, поразили Мегану. Доверие, которого она, с ее ложью и манипуляциями, не заслуживала.
Но, вслух ничего не сказала. Не нужно ни сестре, не Эдмону, знать о ее прошлых, и нынешних, интригах.
— А советники? Двор? — спросила она — Они позволят?
— Они позволят, если у них не будет выбора! — сказала Марианна, и в ее голосе вдруг прозвучали стальные нотки — Если король будет слишком болен, чтобы править. Если единственный наследник — Клауд. Законный, по крови. И с армией за спиной. У них не будет выбора, Мегги. Или они примут Клауда, или страна погрузится в хаос борьбы за власть. А о моей беременности им знать пока не нужно.
Мегана смотрела на сестру, пораженная. Марианна, эта тихая, наивная девочка, продумала все. Или ей помогли продумать. Возможно, сам Эдмон. Они строили не просто побег, а политический маневр. Маневр, который давал Клауду корону без борьбы, а им, Эдмону и Марианне — свободу.
— Ты готова к этому? — спросила Мегана — Отдать корону? Стать просто леди Марианной, живущей у моря?
— Готова ли я?
Марианна рассмеялась, и смех ее был горьким.
— Мегги, я каждую ночь молюсь, чтобы это случилось как можно скорее. Я ненавижу эту корону. Она тяжелая, она колет, и она отравляет все, чего она касается. Я ненавижу эти приемы, где на меня смотрят, как на экспонат. Ненавижу интриги, шепотки за спиной. Я хочу простой жизни. Сада у моря. Здорового мужа. Здорового ребенка. Вот и все мое королевство.
В ее словах была такая искренняя, такая простая философия, что Мегане захотелось плакать. Она прошла через это в прошлой жизни. Она в полной мере ощутила тяжесть короны.
Мегана обняла сестру, прижала к себе.
— Все будет! — прошептала она — Ты получишь свою жизнь у моря.
Они сидели так, пока за окном не стемнело. Потом Марианна отстранилась, ее лицо стало деловым.
— Эдмон подпишет акт об отречении через неделю. Он передаст его канцлеру в запечатанном виде, с условием вскрыть, когда мы уедем. Чтобы у вельмож не было возможности нас остановить. Мы не будем ждать. Как только документ будет подписан, мы сбежим. Тихо, ночью. В наш новый дом, который уже готовят на южном побережье.
— А Клауд? — спросила Мегана — Вы сообщили ему?
— Да! — кивнула Марианна — Эдмон написал ему, объяснит все. Попросил позаботиться о королевстве. И о нас, если что.
Она улыбнулась.
" Как чудно...— думала Мегана — Всего полгода назад они были соперниками за трон, почти врагами. А теперь Эдмон доверяет ему свою страну и свою семью...
...Через неделю, как и было обещано, Эдмон подписал документ. Церемония была частной, в присутствии только канцлера, архиепископа и Марианны. Мегана не присутствовала, но честра потом описала ей все.
— Он был спокоен! — говорила она — Когда он ставил подпись, его рука не дрожала. Он даже улыбнулся. Сказал: «Наконец-то я свободен». Потом передал пергамент канцлеру и сказал: «Храните это. И когда придет время — а оно придет скоро — передайте моему брату. Скажите ему, что я верю в него».
Акт об отречении был помещен в железный ларец в королевской сокровищнице. Ключ был у канцлера. Второй экземпляр, вместе с личным письмом, был отправлен с доверенным гонцом в замок Отшельника.
А еще через три дня, глубокой ночью, из королевских покоев вынесли два скромных сундука. Эдмон и Марианна, в простых дорожных плащах, сели в закрытую карету без гербов. Их сопровождала лишь горстка самых преданных слуг и небольшая верная охрана.
Мегана провожала их у потайных ворот дворцового сада. Она обняла Марианну, чувствуя, как сестра дрожит — не от страха, а от волнения.
— Пиши! — прошептала Мегана — Как только устроитесь.
— Буду! — пообещала Марианна, целуя ее в щеку — Береги себя.
Потом и Эдмон подошел к ней. Он выглядел усталым, но в его глазах светилось странное, умиротворенное спокойствие.
— Спасибо, Мегана! — сказал он просто — За все. За то, что открыла мне глаза. За то, что дала мне шанс на жизнь.
Он взял ее руку и поцеловал.
— Будь счастлива. Ты заслуживаешь этого. И сделай счастливым его.
Он помог Марианне сесть в карету, сам забрался следом. Дверца захлопнулась. Кучер щелкнул кнутом, и карета тронулась, растворившись в предрассветном тумане.
Мегана стояла одна у ворот, пока звук колес не затих вдали. На востоке занималась заря. Новый день.
Она вернулась в свой временный дом, и сердце ее было полно противоречивых чувств: грусть от расставания, облегчение за них, тревога за будущее. И странная, щемящая пустота. Ее сестра уехала.
Теперь на сцене оставались только они с Клаудом. И корона, которая, по закону и по праву, должна была перейти к нему. Мирно. Без крови.
Она села за стол и написала мужу короткое письмо: «Они уехали. Документ подписан. Теперь твоя очередь. Приезжай. Королевство ждет своего короля».
Отправив гонца, она подошла к окну. Город просыпался. А где-то там, еще дальше, в замке на скале, он прочитает ее строки. И, возможно, впервые в жизни будет готовиться не к войне, а к правлению.
Бремя короны, которое сломало Эдмона, теперь переходило к нему. И она, Мегана, должна была быть рядом. Чтобы это бремя не раздавило и Клауда. Чтобы он стал не узурпатором, а королем, которого страна ждала. Королем, которого она, в своем безумии и отчаянии, когда-то любила и ненавидела одновременно. И которого теперь любила по-другому. Без одержимости и ненависти. Не как призрака из прошлого, а как человека, с которым ей предстояло построить будущее.
Рассвет разгорался, заливая багрянцем крыши столицы. Эра Эдмона закончилась, даже не успев толком начаться. Начиналась эра Клауда. И ее.
Эра королевы, которая вернулась из мертвых, чтобы исправить ошибки, и на этот раз сделать все правильно.
Глава 23. Корона и сердце
Коронация была не такой, как у Эдмона, тихой и траурной, а мощной, неумолимой, как удар молота по наковальне. Собор был полон. Не из любви — из страха, любопытства и холодного расчета. Знать, еще вчера шептавшаяся о «сыне опальной королевы», сегодня стояла в шелках и бархате, с покорно склоненными
