таких как завязывание шнурков, езда на велосипеде и т. д., сначала стать бессознательными означает потерять чувствительность к контексту, гибкость и непосредственную доступность для внимания и познания. Это новый способ описания того, что означает "выпадение из осознания": отдельные функциональные кластеры встраиваются в глобальную, осознанную модель реальности до тех пор, пока они должны оставаться глобально доступными для внимания и познания, пока они представляют собой новые задачи и решения, которые еще предстоит оптимизировать, и являются частыми объектами распределения вычислительных ресурсов. Как только эта цель будет достигнута, они больше не должны быть встроены в глобальный, распределенный набор нейронных событий, которые в настоящее время вносят вклад в сознательный опыт. На самом деле, один из элегантных способов поиска нейронных коррелятов сознания обычно заключается в изучении коррелятов определенной сознательной способности, пока она постепенно "выпадает из сознания" (см., например, Raichle 1998). Короче говоря, в системе может быть множество функциональных пучков - отдельных и эпизодически неделимых, интегрированных нейронных процессов, - и, как правило, в основе текущей сознательной модели мира лежит один-единственный, самый большой остров с максимальной каузальной плотностью. Все они вносят свой вклад в общий интеллект системы. Тем не менее, остается философский вопрос о том, что именно превращает один из этих кластеров в субъективный мир, в котором живет организм. Можно предположить, что в любой момент времени таким кластером обычно является самый большой функциональный кластер (особое мнение см. в Zeki and Bartels 1998). Однако остается вопрос, как такой кластер привязывается к индивидуальной перспективе от первого лица, к представлению самой системы и тем самым становится действительно субъективной глобальной моделью реальности (см. ограничение перспективности в разделе 3.2.6 на сайте и в главе 6). Развиваемая здесь теория предсказывает, что внутри глобального функционального кластера, описанного Тонони и Эдельманом, обычно существует один и только один субкластер (Я-модель организма; см. раздел 6.2.1) и что этот субкластер сам по себе обладает областью наибольшей инвариантности, коррелирующей с функциональной активностью в верхней части ствола мозга и гипоталамусе.
3.2.4 Конволютный холизм
Развивая ограничение глобальности в предыдущем разделе, мы увидели, что за классической проблемой единства сознания стоит более глубокая феноменологическая проблема, касающаяся не только сознательного опыта глобальной сингулярности и одинаковости, но и глобальных феноменальных свойств переменной когерентности и холизма. Однако, кроме того, когерентность и холизм обнаруживаются не только на самом полном уровне феноменального содержания, на уровне сознательной модели мира; они обнаруживаются на целом ряде "субглобальных" уровней анализа. Кроме того, как гласит ограничение 4, феноменальные целостности не сосуществуют как изолированные сущности, а предстают как гибкие, вложенные паттерны или многослойные эмпирические гештальты. Они образуют мерологические иерархии. Вложенность (или "свернутость") - это свойство любой иерархической системы, в которой сущности меньшего масштаба заключены в сущностях большего масштаба (Salthe 1985, p. 61). Сознательный опыт сам по себе может быть описан как феномен, обладающий иерархической структурой, например, состоящий из репрезентативных, функциональных и нейробиологических сущностей, которые можно отнести к иерархии уровней организации. Это понимание позволяет нам разработать дальнейший набор суб-ограничений.
Феноменология встроенных целых
Давайте рассмотрим парадигматические примеры феноменального холизма. Самый низкий уровень, на котором мы обнаруживаем интеграцию признаков в репрезентативную единицу, обладающую такими глобальными свойствами, как холизм, - это уровень формирования перцептивных объектов. Сознательно воспринимаемые, доступные вниманию объекты являются сенсорными целыми, даже если они еще не связаны с концептуальными структурами или структурами памяти. Вторым парадигматическим примером целостной, связной формы содержания является феноменальная самость. В стандартных ситуациях сознательно переживаемое "я" образует не только единство, но и единое целое. Как мы знаем из изучения психических расстройств и измененных состояний сознания, его внутренняя согласованность обладает значительной вариативностью (см. некоторые примеры в главе 7). Третий уровень, на котором мы обнаруживаем феноменальное свойство холизма, - это сложные сцены и ситуации: интегрированные массивы объектов, включая отношения между ними и неявную контекстуальную информацию. Визуально воспринимаемая, предварительно сегментированная сцена - например, красивый пейзаж, на который вы смотрите, - или сложная мультимодальная сцена, включающая определенный социальный контекст - например, сознательный опыт наблюдения за дискуссией на семинаре на философском факультете - вот еще примеры феноменального холизма. Кратковременные интеграции между субъектом и объектом в сознательном представлении, феноменальный опыт того, что Антонио Дамасио называет "самостью в акте познания", - еще один парадигматический феноменологический пример кратковременно возникающего интегрированного целого (я представляю некоторые новые концептуальные инструменты для анализа этой специфической формы содержания в разделе 6.5). Объекты и "я" интегрируются в сцены и ситуации, как и различные последовательности "я в акте познания". То есть мы видим, как перцептивные гештальты органично связываются во все более богатые и сложные формы эмпирического содержания. Назовем эту особенность "уровнями феноменальной гранулярности".
Однако всего этого было бы недостаточно, чтобы считать присутствие прожитым моментом. Интересно посмотреть, как ограничение когерентности также применимо к нашему второму ограничению - активации в окне присутствия. Во-первых, необходимо отметить, как все эти интегрированные и вложенные формы целостного содержания связаны в феноменальное настоящее: с точки зрения первого лица все эти вложенные феноменальные целостности всегда переживаются как сейчас, и все, что было сказано в разделе 3.2.2 на сайте о формировании временного гештальта, также применимо. Единый прожитый момент, конкретное настоящее, опять же не может быть адекватно описан как пучок признаков, набор элементов или последовательность атомарных микрособытий. Устанавливая временные границы того, что становится субъективным Сейчас, каждый прожитый момент становится тем, что феноменологически можно описать как "мир в себе". Важно отметить, что все остальные формы целостного сознательного содержания, о которых шла речь до сих пор, всегда интегрированы в это эмпирическое настоящее. Существуют различные виды отношений встраивания (пространственные, перцептивные и т. д.), но интеграция в феноменально переживаемую часть кратковременной памяти вполне может быть наиболее фундаментальным и общим из этих отношений встраивания. Как ограничение, оно выполняется на всех уровнях феноменальной гранулярности.
Поэтому для понимания ограничения свернутого холизма нам необходим анализ самого феноменального свойства и более детальное описание различных видов отношений встраивания, то есть аспекта феноменальной свернутости. Начнем с глобального холизма, вернувшись к сознательной модели мира в целом. Пока мы можем сказать следующее: Феноменологически сознательный опыт состоит в непередаваемом присутствии мира, в терминах всеобъемлющего и всеохватывающего целого. За некоторыми исключениями, информация, отображаемая в этом целом, глобально доступна для познания, направленного внимания и волевого управления действиями. Но что именно означает говорить о "целостности"? Холизм означает, что на концептуальном уровне мы не в состоянии адекватно описать те аспекты единицы опыта, которые могут быть субъективно выделены как изолированные элементы внутри множества. Это важное концептуальное ограничение для любой серьезной нейрофеноменологии. Если анализировать такие субрегионы
