- Я оказываю некоторую помощь этой семье. Занимаюсь с мальчиком русским языком и литературой. Нашла для него приличного математика. Надо подготовить ребёнка к самостоятельной жизни. Чтобы мог сам зарабатывать. Не выходя из дома, так сказать. И вот мы с его матерью подумали, что мальчику в будущем очень пригодились бы иностранные языки. Хотя бы один. Английский. Проблема в том, что семья очень бедная, оплачивать частные уроки не может.
- Ваша знакомая мать-одиночка? - уточнила Светлана.
- Нет. Но дело в том, что у неё и муж - инвалид. Представьте себе этот кошмар! Два инвалида на одних руках. Муж, правда, лечится активно. Есть надежда, что через некоторое время сможет нормально ходить. С сыном сложнее. Им все знакомые помогают, сколько могут. Всё равно нищета беспросветная. Почти полная безнадёжность. Не приведи бог, что-нибудь случится с моей знакомой. Куда тогда деться её инвалидам? В интернаты? Вот уж не хотелось бы. Известны случаи, когда инвалиды, не выходя из дома, сами себе на жизнь зарабатывают. Мы решили подготовить мальчика к такому повороту. Возьмётесь помочь с английским языком?
Ну что тут скажешь? Альтруизм чистой воды. Отказаться? И кто ты после этого есть? Бессердечная кукла. Согласиться? Значит, добровольно взвалить на себя дополнительную и неудобную нагрузку, тягостные обязательства, лишить себя энного количества свободного времени, которого и без того почти нет. А если не выдержишь, устанешь? Лучше, наверное, сразу честно отказаться, чем впоследствии позорно дезертировать. Но Галина-то Ивановна какова! Шкатулка с сюрпризом. Не стыдно ли ей, Светлане, пасовать рядом с Галиной Ивановной? Завучу трудиться приходится в несколько раз больше. На работе часы, тетради, административная нагрузка, совещания разные, дома муж и двое сыновей-подростков. Спит ли она вообще при такой жизни? Взялась семье инвалидов бесплатно помогать. Люди, ясное дело, различаются по закалке, по выносливости. Светлана не двужильная, как завуч. Только…
- Хорошо, Галина Ивановна, - Светлана отвернулась немного, ругая себя, что не посмела отказать, постыдилась. - Я попробую. Обещать высокие результаты, сами понимаете, не могу. Сделаю всё, что в моих силах.
- Вот и хорошо, Светлана Аркадьевна, - чуть просветлела лицом завуч. - Не подумайте, что вы обязаны теперь. Вы всегда сможете отказаться. Но пока я на вас надеюсь. Возьмите!
Она протянула сложенный вчетверо тетрадный листок.
- Что это?
- Домашний адрес, телефон.
- А как хоть зовут Вашу знакомую?
- Я не написала? - спохватилась Хмура. - Ну, сами запишите. Вот вам ручка. Её зовут Ольгой Александровной, а сына Павликом.
С бумажкой в руке Светлана побрела к себе в кабинет. По дороге пыталась осмыслить, как могла попасть в мышеловку, из которой без ущерба для совести теперь не выбраться. Нужно было обдумать новое расписание, то есть составить новый распорядок дня, сдвинуть кое-какие дела. Да что там - сдвинуть, вообще всё сместить.
Панкратова, заметив лёгкую задумчивость Светланы, приставала пару дней. Светлана либо отмалчивалась, либо неуклюже отшучивалась. С Люськой делиться своими новостями не хотела. Заранее известно: сначала Люська будет ругать Светлану за согласие, приводить различные веские доводы, потом помчится ругаться с завучем, потом полгода будет рассказывать каждому встречному-поперечному, какая Светлана тетёха и рохля. Действовать будет с треском, шумом. Голова распухнет Кому это надо?
Неделю Светлана не решалась позвонить по данному Галиной Ивановной номеру телефона. Пыталась представить себе, как это произойдёт, что нужно будет сказать, не получится ли неловко. Вообще неловкость ситуации сильно смущала. За сомнениями и раздумьями не заметила, что Дубов вдруг обратил на неё внимание. Стал пристально вглядываться в проходящую мимо, погружённую в неприятные мысли Светлану. Еле уловимая симпатия отражалась теперь на его лице при встрече. Порой сам останавливал её с каким-либо вопросом. Приятно было. Тем не менее, все душевные силы Светланы сконцентрировались на решении дилеммы: начать оказывать помощь протежируемой завучем семье или вовремя, пока не возникло обиды со стороны Галины Ивановны, ретироваться.
Чем больше представляешь себе будущее событие, тем большую силу оно начинает приобретать, раздуваться в своей значимости. Из мухи, так сказать, в слона. На деле же всё оказалось предельно просто. Позвонила, договорилась и пришла к условленному времени, мучаясь чувством неловкости. Неловкость стала исчезать при виде блочной пятиэтажки, обшарпанного тёмного подъезда и нужной двери. Двери обычной, деревянной, сто лет в обед. Звонок тренькал скромно, без переливов. И женщина, открывшая дверь, оказалась самой обычной. Чего, спрашивается, надо было представлять себе это событие во вселенских масштабах? Светлана вошла в тесную прихожую, огляделась. Уже там проглядывала беспросветная, по выражению завуча, нужда. Выцветшие обои, старая вешалка для верхней одежды, на полу рядок поношенной обуви. Деревянные костыли в углу. Хозяйка походила на все эти вещи сразу. Немолодая, выцветшая, потрёпанная жизнью. Светлана старалась не пялиться. Однако вобрала внешность женщины буквально с первого взгляда: высокая, костистая, коротко стриженая, волосы можно было определить, как тёмные, но выглядели они сивыми из-за обильной седины. Зато голос хозяйки, манера говорить понравились сразу. Вообще манеры казались милыми и приятными. Ну, некрасивая. Страшноватенькая даже. Так это не вина, а беда. Светлана разом как-то успокоилась, почувствовала себя уверенней. Сын хозяйки, тот самый больной мальчик, понравился мгновенно. Худенькое, бледное существо с умными синими глазами. Отменно воспитан, но робок. Позже выяснилось, что он начитанный, способный и старательный.
Ольга Александровна предпочла вначале обрисовать ситуацию. Смущалась, часто приносила извинения за беспокойство. Поэтому предварительная беседа затянулась. Светлана с глубоким сочувствием выслушала кучу медицинских терминов и комментарии к ним, из коих сумела только понять, что болезнь Павлика заключается в трудноисправимых дефектах крови и сосудов. Подобное успешно лечат за границей, но нужны огромные деньги. Может, когда-нибудь случится чудо и… Вот поправится муж , Константин Алексеевич, у которого несколько лет назад случилась тяжёлая травма позвоночника, и тогда появится возможность зарабатывать деньги на лечение Павлика. Так же Светлана сумела понять, что сперва Константин Алексеевич обзавёлся травмой, а уж потом на свет появился Павлик, болезнь которого и была обусловлена плохим здоровьем отца.
