Идя домой после первого урока, Светлана возмущалась про себя. О чём, интересно знать, люди думают? И чем, собственно, думала эта Ольга Александровна, рожая ребёнка от мужа-инвалида? На что рассчитывала? Своё желание иметь детей осуществляла. Боялась, её женское время выйдет. Вон какая старая. А мальчику теперь всю жизнь мучиться. И все вокруг скакать должны, бросив собственные дела, помощь оказывать. Хуже всех, разумеется, ребёнку. Ольга Александровна должна была просчитать последствия своих желаний. Ладно, хотелось ей трудностей, пусть. Но сын её ради чего страдать должен?
Надо заметить, подобные, прагматичного характера, мысли скоро оставили Светлану. Чем дольше она ходила в этот дом, тем больше ей там нравилось. Удивительно уютная атмосфера. Атмосфера очищающей всё вокруг себя любви. С таким явлением Светлане сталкиваться пока не приходилось. Дрон обычно говаривал ей, мол, всё когда-нибудь происходит впервые. Но здесь, Светлана это знала определённо, случай редчайший, чуть ли не единичный. Можешь специально целую жизнь искать и не найдёшь. Ей просто колоссально повезло встретиться с невероятным. В её семье, например, тоже был тёплый любовный настрой. Ан, не такой. Сдержанный, стыдящийся проявиться в полную силу. В доме Ольги Александровны любовь не знала тисков расчёта, осуждения, страха за будущее, всего, что обычно останавливает её у других людей. Она бескомплексно и свободно осеняла своими крылами Ольгу Александровну с Павликом и, вероятно, хозяина дома, Константина Алексеевича, увиденного Светланой впервые очень нескоро. Он стараниями друзей находился на излечении то в больнице, то в санатории. А любопытно было познакомиться с человеком, способным сотворить нечто необыкновенное, настоящее чудо в убогой квартирке панельного дома. Не он один творил, конечно. Ольга Александровна с Павликом тоже. Но они с таким восторгом, с таким придыханием говорили об отце и муже. Впрочем, друг о друге они упоминали не менее трепетно. Светлана вскоре перестала тяготиться дополнительной работой, перестала воспринимать её благотворительностью. Ходила к Ольге Александровне и Павлику в гости, к добрым друзьям, не помощь оказывать. И после уроков ей было жаль покидать их, покидать их уютный дом. Ольга Александровна перестала казаться староватой и страшненькой. Нет, она была очень красивой женщиной. По-настоящему красивой. И вовсе не из-за сияющей любви, проглядывающей в каждой морщинке, каждой складке постаревшего до срока, усталого лица. Следы тяжёлых, трудных лет, горя и усталости скрывали её красоту от невнимательного взора. Светлана не сомневалась - в молодости Ольга Александровна была очень хороша собой. Да и осталась бы такой, но… превратности судьбы помешали. К парикмахеру Ольгу Александровну надо, к косметологу, в бутик за хорошей одеждой. Мир тогда ахнет. Пока ахала одна Светлана. Мысленно. Как удавалось этой обделённой судьбой женщине держаться на плаву? С утра Ольга Александровна убирала некий офис, после обеда мыла подъезды. Уложив Павлика спать, садилась шить на заказ, делать мелкий ремонт одежды для соседей. В промежутках готовила, убирала квартиру, стирала и гладила, занималась с сыном и принимала гостей. Да, да, именно гостей. Замечательно, что Павлик стремился из всех своих маленьких сил облегчить матери жизнь, проявлял недетскую самостоятельность. От него Светлана узнала, что мать с сыном любили петь. В доме присутствовало фортепиано. Старенькое, подержанное. Кто-то из друзей нашёл бесплатный вариант с самовывозом и организовал этот самовывоз. Теперь Ольга Александровна потихоньку обучала сына. Он играл за второй класс музыкальной школы. Вполне сносно. Хвастался, что умеет петь по нотам. Мать научила. О пении по крюкам толковал. Оставалось диву даваться. Не злобствуют люди, не терзаются отчаянием, не сжигают себя завистью. Радуются всему хорошему и петь по нотам учатся. Друзей, добрых знакомых у этой семьи насчитывалось великое множество. Вечно кто-то звонил, приходил, помогал. Светлана за всю свою жизнь не встретила столько отзывчивых, бескорыстных людей, сколько за год в этом доме. Сначала ей казалось - это люди совесть свою умасливают. Потом поняла, не так, не правильно ей казалось. Кто в наше время со своей совестью считается? Да никто. За редким исключением. С реалиями жизни считаются, да. Со своими интересами. С выгодой - тоже. Здесь другой случай наблюдался. Абсолютно уникальный. Людей как магнитом тянуло к яркому свету настоящей любви, душевного тепла. Нравилось быть нужным. Нравилось видеть адресованную тебе радостную улыбку. Ольга Александровна, несмотря на явную хроническую усталость, подобную неизлечимой болезни, каждого знакомого встречала с радостью. Интересовалась делами, заботами. Чутко всматривалась, вслушивалась в настроения своих гостей и угадывала то, что человек прятал в себе глубоко из-за различных неосознанных страхов. Стремясь отогреться подле чужой любви, щедрой доброты и света, оттаять, почувствовать и себя искренно любимым, действительно значимым, тянулся в убогую квартирку самый разнообразный народ, готовый за право выпить чашку чаю с Ольгой Александровной горы сворачивать. В любой иной ситуации Светлана закомплексовала бы, почувствовала бы себя ущербной, принялась бы сравнивать чью-то необходимость с собственной ненужностью никому. Но не в этом случае. Она сама точно так же, словно мотылёк, летела на свет яркой божьей лампады. Какое сердце билось в груди Ольги Александровны! Необъятное. Всех вмещало. Всем доставался в нём индивидуальный уголок.
- Не понимаю, как у вас сил хватает, - однажды не утерпела Светлана. - Откуда вы столько любви черпаете?
Ольга Александровна на секунду лишь задумалась, сдвинув красивого рисунка брови. Ответила солнечно:
- Любовь - штука странная, знаете ли. Сколько ни отдавай, всё назад возвращается. Если это любовь, конечно, а не мираж, не обман чувств. Даже когда невзаимно любишь, готов со всем миром поделиться. А уж если, как у нас с Константином Алексеевичем, две любви складываются, то через край бьёт. Разве вам в моменты счастья никогда не хотелось поделиться им с первым встречным?
Хотелось. Светлана с удивлением вспомнила два месяца перед свадьбой с Алексеем. Действительно, счастье переполняло её, било через край. Им и впрямь хотелось поделиться со всяким встречным. Только… очень быстро исчезло куда-то такое желание. Как, впрочем, и ощущение счастья.
- Но ведь у других людей совсем иначе? Не так?
- Если настоящая любовь, то так. Это чувство безмерно. Его на целую толпу может хватить.
- Значит, настоящая любовь - очень большая редкость, - задумчиво проговорила Светлана больше для себя, чем для Ольги Александровны. Та ласково усмехнулась с едва заметной жалостью высшего посвящённого к осваивающему азы неофиту.
