- Терпи, - смеялась Люська, случайно опрокидывая ей на план мероприятий стакан кофе. - За одного битого двух небитых дают. Да, хрен с ним, с планом. Новый напишем. Всё равно этот никуда не годится. Смотри, как надо.
Светлана терпела. Однако недоумевала больше и больше. Чего это Галина Ивановна к ней цепляется? Раньше симпатизировала, сейчас не знает, к чему бы ещё придраться.
- Ревнует она, - поучала Люська. - На Дубове зациклилась. Ты думаешь, она просто так себе модельную стрижку сделала? Тыщу лет пучок носила. Без дебильной фиги на затылке я её и не помню. Нате вам, постриглась, как школьница.
И впрямь, Галина Ивановна поразила школу тем, что подстриглась. Нечто современное, стильное ей в салоне соорудили, не к её лицу. В результате и оправу для очков требовалось поменять, и гардеробчик обновить. Хмуре невдомёк было. Как и то, что модельная стрижка ежедневной укладки требует, рук профессионала. Галина Ивановна гордо потряхивала короткими, топорщившимися в разные стороны прядками, объясняя непонятливым про “зубья пилы”. Ревновала она в действительности или нет, Дубов и впрямь принялся легко ухаживать за Светланой. Сперва как бы невзначай по работе помогал. Её неуправляемый седьмой “Б” сумел припугнуть. Класс начал худо-бедно Светлану слушаться, ценные её указания выполнял, скрипя зубами. Потом Дубов на выставку вышитой картины в музей Востока Светлану пригласил. Несколько раз водил в театр. Сдержанно так, корректно. До подъезда после проводит. И поминай, как звали. Ни разу обнять не попытался. Под локоток вёл. А Светлана каждый раз надеялась, что обнимет, что войдёт в подъезд, проводит до квартиры и поцелует наконец. Она смотрела на капризный изгиб её губ, на пухловатую для мужчины нижнюю губу. Пыталась представить себе первый его поцелуй. Что она тогда ощущать будет? Ничего, скорее всего. При таком старомодном ухаживании десять лет ждать надо, пока человек предложение руки и сердца надумает сделать, потом под венец поведёт, и уж только затем поцелуй себе позволит.
Светлана десять лет ждать не сумела бы. Тело её, неожиданно для хозяйки, вдруг проснулось, потребовало необходимого, должного. То ли от периодических откровений Люськи, то ли от иной раз возникающего рядом привлекательного во всех смыслах мужчины. Не ясно. Но тело, словно дерево по весне, гудело, наливаясь соками, обещало буйно расцвести. И кружилась голова от неясных предчувствий, от смутного томления и жара в крови. Никакого особого смущения по поводу разбушевавшегося организма Светлана, тем не менее, не испытывала. К собственному недоумению. Да, грешила в мыслях. Ну и что крамольного? Вон сколько лет монашкой прожила, не до себя было. А тут вдруг любовь. Если это любовь, конечно. Очень уж судьба Светланы иллюзии уважала. Подсовывала их подопечной подобно заправскому фокуснику. И не то чтобы боялась Светлана ошибиться в Павле Николаевиче, но… Почему-то восприняла зарождение неформальных отношений с ним, как последний для себя шанс, последнюю возможность. Казалось, в тридцать лет жизнь закончена. Не жизнь вообще, а женское её время. Дальше только клубы “кому за тридцать” посещать, газету знакомств выписывать да фото свои в Интернете размещать. Павел же Николаевич всем взял: красив, умён, образован, воспитан отменно. Как иначе должен выглядеть рыцарь? Делом они общим занимались, интересы их, можно сказать, пересекались. Хотелось любви. Светлана и влюбилась. Не отчаянно, как это у многих бывает в юности, до слёз, до истерик. Болезненно, робко влюбилась. Разница лет и опыта больно велика. Пугала её разгаданная шестым чувством невзаимность. Проявляет человек некоторый интерес, а не верится в его интерес. Может, надо поближе подойти, чтобы понять, обманывает шестое чувство или нет? Все условия для сближения имелись. И Светлана совсем было решила небольшую инициативу проявить, да судьба, как назло, вмешалась. Видно, против была судьба, другой расчет имела.
В седьмом “Б” случилось ЧП. И ладно бы втянутой в это ЧП оказалась сама Светлана или кто-то другой из учителей. Нет же, по закону подлости в центре событий маячила Галина Ивановна.
Завуч первый год вела свои предметы в Светланином классе. Дисциплину держала жёстко, требовала много. Но, похоже, перегнула-таки палку. Решила провести контрольную. По давней привычке заранее начала пугать класс. Дескать, работы будут проверять в РОНО, по результатам кого-то заставят посещать дополнительные уроки во время летних каникул. Ну, и всё в том же роде. Хотела завуч добиться серьёзной подготовки к изложению, ответственности со стороны седьмого “Б”. А получила… Перед началом урока с учительского стола исчез сборник с изложениями. Лишь через двадцать минут активных поисков в своём кабинете, рытья в сумках и шкафах Хмуре стало ясно, что сборник вульгарнейшим образом стырили. Разумеется, некто из седьмого “Б”, хитрейших среди прочих. Не только контрольная работа, урок вообще был намертво сорван. Первый случай в личной практике Галины Ивановны. Она срочным порядком вызвала Льва Яковлевича. Светлану заставила бросить урок в девятом классе и присутствовать на разборке. Провела следствие, коим сама и дирижировала. Лев Яковлевич успешно играл роль пугала: супил брови, шмыгал носом, в нужных местах поддерживал Галину Ивановну отдельными фразами и междометиями. Светлана присутствовала в качестве потенциального стрелочника. Ей, в отличие от Льва Яковлевича, Галина Ивановна слова не давала. И правильно сделала.
Очень Светлане хотелось возмутиться и тем, как следствие проводилось, и тем, кого в виновные зачислили. Ну, не мог Рябцев украсть методичку. Не додумался бы. Не от того, что глуп. Мозги у Витьки работали отлично. Только по-другому немного. Ему проще эту контрольную прогулять. Или лак для ногтей учителю на стул налить. Или самодельную крохотную бомбочку под тот же стул подложить. Специально для Галины Ивановны. Пропажа методички - план скорее женский, чистенький, с минимальными затратами сил. И Светлана внимательно смотрела на Рушанну. У той по русскому языку между двойкой и тройкой. Без существенной надежды до этой самой тройки дотянуть. Летние каникулы, как Светлана однажды случайно краем уха поймала, Рушанка ждала, словно манны небесной. Обычно она проводила их у бабки в деревне. Где-то под Нижним Новгородом. И вроде, приключилась у девочки в деревне некая романтическая история с продолжением. Без сомнения, Галиуллина методичку спёрла. Сама или подговорила кого, неважно. Но разве поверит сейчас Галина Ивановна в её вину? Слишком уверенно себя Рушанка ведёт. И на Рябцева с Ковалёвым стрелки переводит. Она якобы видела их выходящими из кабинета за минуту до звонка на урок. Таким образом, одним выстрелом двух зайцев кладёт. Свою проблему решает и одновременно уничтожает конкурентов за лидерство в классе. Как бы сейчас мальчики не отбрёхивались, девочки за Рушанну горой встали.
