нехотя, а видно, что могла бы поведать еще многое. Что, по-видимому, крушило ее всего более, так это его раскаяние, и не только теперь, перед общиною, но и прежде, когда он каялся ей со слезами и трогательными словами, после чего все начиналось сызнова.
С этим совпали другие события того же рода. Когда прибыли м-р Уинслоу и м-р Пирс, м-р Уинслоу сообщил, что были у них такие же стычки с тамошними друзьями Лайфорда, какие имели мы со здешними его друзьями касательно писем его и содержащихся там обвинений. Тамошние друзья его не раз собирались и много шумели о том, что нельзя этак порочить священника, человека благочестивого, и грозились подать в суд. Решение этого дела постановили перенести в общее собрание пайщиков, а посредниками избрать 2-х именитых людей. Сторонники Лайфорда избрали м-ра Уайта, адвоката; другая сторона избрала священника, преподобного м-ра Хукера. От обеих сторон явилось множество людей, так что собрание было многолюдным. Между тем богу угодно было, чтобы дурные дела Лайфорда, еще в бытность его в Ирландии, оказались известны некоторым из присутствующих; а они сообщили об этом м-ру Уинслоу, сославшись на 2-х благочестивых и почтенных свидетелей, готовых (если понадобится) всё подтвердить под присягою. А дело было вот в чем: прибыв в Ирландию, Лайфорд вошел в доверие к нескольким благочестивым и ревностным людям, которые, тяготясь обрядностью в Англии, нашли там несколько больше свободы для своей совести; в числе их были и те двое, что вызвались теперь быть свидетелями. Среди слушавших его проповеди был благочестивый юношд, который задумал жениться и остановил выбор свой на одной тамошней девице; желая, однако, чтобы выбор его был угоден богу, и страх божий ставя превыше всего, решил он, прежде чем дать волю чувствам, просить у м-ра Лайфорда (своего пастора) совета и суждения о девице; тот обещал ему дать верные сведения, а чтобы лучше узнать девицу, побеседовать с нею наедине, что он и сделал, и не однажды; после чего горячо хвалил ее молодому человеку как самую подходящую для него жену. Брак был заключен; но женщина стала вскоре терзаться укорами совести, не переставая плакала, и муж долго не мог дознаться у нее причины ее скорби. Наконец она все же открылась ему и умоляла ее простить; оказалось, что Лайфорд одолел ее и осквернил до брака тело ее, когда предложил ей в мужья себя самого и получил согласие. Подробности приводить не стану, дабы не оскорбить целомудренный слух (ибо хотя утолил он свою похоть, но зачатие постарался предотвратить). Когда это, открылось, муж женщины созвал честных друзей, чтобы расправиться с Лайфордом. Тот во всем сознался, выказав сожаление и раскаяние, однако Ирландию пришлось ему покинуть; а когда прибыл он в Англию, то был, к неучастью, выбран и послан сюда.
На том многолюдном собрании, когда в присутствии посредников разбирали дело с письмами, м-р Уинслоу, отвечая кому-то из сторонников Лайфорда, сгоряча назвал его поведение подлым; тут один из заступников, призывая всех собравшихся в свидетели того, как проповедник слова божьего назван подлецом, пригрозил подать в суд; поднялся шум, и тогда (короче говоря) обнаружилось и другое дело; выступили свидетели; особы их были столь почтенны, улики столь явны, а содеянное столь гнусно, хоть и описано было в словах скромных и целомудренных, что все заступники умолкли и устыдились; а посредники со всей серьезностью заявили, что и первого, в чем обвиняли его, было довольно, чтобы изгнать его и поступить с ним именно так, как сделали это поселенцы; но последнее лишает его священнического сана, как бы ни стал он каяться; и, продолжая в том же роде, велели заступникам его умолкнуть. Тем дело и окончилось.
Отсюда Лайфорд с несколькими приятелями отправился в Натаско, что на заливе Массачусетс; там жил и Олдом. Затем перебрался он в Намкек, называемый теперь Салемом{57}; но когда там поселились некоторые из новоприбывших, он покинул приятелей своих и то ли в надежде на большие выгоды, то ли еще почему, направился в Виргинию, где вскоре умер, так что пусть судит его господь. Жена его вернулась в здешние края; вот и все об этом деле.
Итак, буря пронеслась, оставив, однако, некоторые печальные следствия; ибо компания пайщиков после того распалась и большая их часть отступилась совершенно от поселения, от снабжения его и других о нем забот. Кроме того, некоторые друзья Лайфорда и Олдома и сторонники их за свой счет отправили на рыбный лов корабль и, обогнав суда, шедшие в поселение, захватили их помост и другие дорогостоящие приспособления, приготовленные за год до того для лова на Мысе Энн, и вернуть их можно было только с бою. Губернатор послал нескольких поселенцев помочь рыбакам соорудить новый помост, а старый остался у тех. Тот же корабль доставил немного припасов, не бог весть каких; но рыбачили они так неудачно (да и нечем было рассчитаться за припасы), что больше этим уже не занимались.
С тем же кораблем некоторые из пайщиков (от имени остальных) прислали изъяснение причин, побудивших их отступиться от поселения; однако предлагали, на известных условиях, восстановить свой союз с нами. Перечислять условия эти было бы долго и скучно, да и касаются они предметов уже упоминавшихся; поэтому я опускаю их и приведу лишь один-два примера. 1. Поселенцы обвинялись в том, что в петиции к его величеству и когда договаривались с пайщиками, слукавили насчет французской церковной дисциплины{58} и др. 2-е в том, что приняли в свою церковную общину человека[51], в своем символе веры отрекшегося от всех церквей, общих, национальных и епархиальных и т. д.; и показали тем самым, что, отвергая название браунистов{59}, на деле таковыми являются и т. д. А помогать таким людям значило бы грешить перед богом.
К этому добавляли: таковы причины нашего неудовольствия, и чтобы далее иметь с вами дело, в согласии и доверии, нам желательно следующее: во-первых, чтобы быть нам компаньонами не в одной лишь торговле, но и в управлении поселением, ибо патент и на это дает нам права и т. д.
2. Чтобы французскую дисциплину ввели в поселении и по форме, и по сути; дабы покончить с позорным названием браунистов и другими церковными разногласиями.
3. И, наконец, чтобы м-р Робинсон и друзья его не приезжали в поселение, пока все они не присоединятся к нашей церковной общине, подписав отречение.
Ответ на это гласил между прочим следующее:
Упреки ваши в том, будто мы слукавили перед
