бы рвануть на море, но у меня, как назло, дежурство.
«Дежурство?» – мысленно насторожился Кирилл.
– Так-то мы все на удаленке, – продолжала Милена, – но раз в неделю кто-то должен приходить в офис на всякий случай. Чтобы быстро отреагировать, если что сломается.
– А чем вы занимаетесь?
– Я сисадмин в небольшой транспортной компании. Ну знаете, винду переустанавливаю, слежу, чтобы работали принтеры, почта, сайт, бухгалтерские программы. Разве что утюги не чиню, в остальном все железки и программы на мне.
– А утюги тут при чем?
– Это шутка такая профессиональная: сынок, почини утюг, ты же программист. Правда жизни. Мало кто понимает, что программист, как и сисадмин, утюгами не занимается, для людей все мы «компьютерщики», а потому с любой технической поломкой идут к нам: хоть с утюгом, хоть с севшими батарейками в пульте. Но это еще полбеды, попробуй объясни, что сисадмин и программист не одно и то же, общего у них примерно как у психолога и травматолога. Не поймут. Я раньше в больнице работала, так меня там как раз программистом и оформили, хотя где я, а где программный код? Но по штатному расписанию должность «системный администратор» не предусмотрена, могли бы техником назначить, это чуть ближе к тому, чем я занимаюсь, но там ставка ниже. Кадровичка так и сказала: «Устроим программистом, все равно это одно и то же, а получать будешь на две тысячи больше». Вот такая забавная история.
Кирилл уловил из рассказа Милены главное: раньше она работала в больнице. Ну или говорит, что работала. Интересно, не в той ли больнице, где отравили Подставкина?
Бариста поставил на стойку два стакана.
– Ваш кофе. Крышки и сахар справа.
– Спасибо. – Милена взяла свой латте. – Сахар я не ем, а крышки, будь моя воля, вообще бы запретила.
Бариста пожал плечами и вернулся к кофемашине. Кириллу же стало интересно.
– Почему вы хотите запретить крышки?
– Потому что они убивают природу: практически не перерабатываются, лежат в земле, гниют. Или животные их едят и погибают. Это очень грустно.
Кирилл взял кофе, оставив крышку на столе.
– Что ж, последую вашему примеру.
Они вышли на улицу и направились в сторону сквера. Вопрос экологии явно занимал Милену: она рассказывала, что обычно берет с собой термокружку, но сегодня забыла; что сортирует мусор и мечтает установить на кухне шредер для органических отходов; что ездила на экскурсию на мусороперерабатывающий завод и узнала много нового.
Кирилл молча слушал, все больше склоняясь к мысли, что Милена не имеет никакого отношения к прокуратуре, но тем не менее, не спешил переходить к обсуждению Подставкина.
– Вы не против сесть на травку? – предложила Милена, когда они вышли на узкую дорожку, окруженную деревьями. – У меня с собой плед, устроим мини-пикник.
– С удовольствием!
Людей в сквере было немного: кто-то прогуливался с собакой, кто-то наслаждался теньком на скамейке. От детской площадки доносились радостные визги: детвора наконец вырвалась на свободу и наверстывала упущенное, не давая продыха качелям, каруселям и горкам.
Милена развернула коврик, внутри оказался туго свернутый плед. Пока она стелила его под деревом, Кирилл отправил сообщение Нике:
Кирилл
Встретился с Миленой. На шпионку не похожа. Общаемся.
Милена стянула босоножки.
– Боже, как я соскучилась по таким приятным мелочам! До пандемии каждый день обедала вот так, на травке, у меня около работы небольшой сквер. Вы не против снять маски? Я не болею, честное слово.
– Не против. Я тоже не болею, насколько мне известно. А пить кофе в маске пока не умею.
– Еще годик, и не такому научимся, – хмыкнула Милена, усаживаясь на плед и стягивая маску. – Смотрите, белка!
Чуть поодаль в траве и в самом деле копошилась рыжая озорница. Словно почувствовав внимание, она в три прыжка добежала до ближайшего дерева, еще миг – обхватила лапками ствол и пару секунд спустя скрылась в листве.
– Милаха, – улыбнулась Милена.
Она скрестила ноги по-турецки и обняла ладонями стаканчик. Кирилл снял маску, аккуратно пристроил свой кофе на травке, скинул сандалии по примеру Милены и сел на плед. Пора было переходить к делу. Вряд ли Милена работала на Якута, в противном случае она бы попыталась выяснить хоть что-нибудь о Кирилле, но пока не задала ни единого личного вопроса. Разве что спросила его имя.
– У меня под окном тоже белки живут, ими можно бесконечно любоваться. Но знаете, где самые классные белки? В роще[6]! Едят с рук, ничего не боятся.
Кирилл подозревал, что с помощью болтовни Милена пытается скрыть волнение.
– Я, когда в больнице работала, домой через рощу ходила, каждый день белок подкармливала. Такой заряд позитива!
Это был шанс повернуть разговор в нужное русло, и Кирилл им воспользовался:
– Вы в больнице познакомились с Подставкиным?
Милена опустила взгляд на стаканчик и вмиг погрустнела.
– Да, в больнице. Я уже говорила, что работала там сисадмином. Максим часто обращался ко мне за помощью, и мы подружились. Знаете, врачи совершенно не разбираются в компьютерах, работают со скоростью один диагноз в час. Максим среди них был самым отсталым динозавром, у него постоянно что-то ломалось. То принтер не работает, хотя он просто забыл его включить, то клавиатура сломалась, но на деле кабель отсоединился. Однажды у него ворд «пропал», столько было паники! Но выяснилось, что он случайно удалил ярлык с рабочего стола. Хирург от бога, а в технике бестолочь бестолочью.
Ника рассказывала, что в больнице Подставкина считали скорее посредственностью, но Милена явно думала иначе.
– Я слышал, Подставкин в последние месяцы не оперировал.
«И пил не просыхая», – добавил он про себя.
– Да, Шрамко отстранила его от операций. Максиму было тяжело: судебный процесс, намечающийся развод, плюс вечные проблемы на работе. Поэтому он и полез в петлю. Знаете, все это время я была уверена, что он предпринял вторую попытку и все-таки покончил с собой. Лишь неделю назад на вашем сайте прочитала, что его убили.
Глаза Милены увлажнились, и она поспешно отвернулась, якобы поправляя плед. Кирилл сделал вид, что ничего не заметил. Складывалось ощущение, что Милену и Подставкина связывало нечто большее, чем просто дружба. Или ему показалось?
Он отпил кофе, ожидая продолжения. Ясно было, что на Милену не стоит давить, она сама попросила о встрече, нужно позволить ей выговориться.
– Ваш сайт обсуждали в одном из пабликов в телеграме. Я зашла, прочитала все эти материалы… я же уволилась сразу после его смерти и два года была уверена, что он покончил с собой.
– То есть вас никто не допрашивал? Следователь? Или полиция?
– А зачем им меня допрашивать? Программистка работала в больнице, уволилась. Кому
