Все в холле в один миг стали похожими на сереньких мышек рядом с прекрасной пантерой.
Она остановилась рядом с управляющим, и первый ее гнев был излит на него:
— Вы позволили моему мужу привести в мой отель постороннюю женщину и зарегистрировать ее под моей фамилией!
— Я…
— Молчите!
— Но…
— Вы уволены!
Первым опомнился и поднялся навстречу Стэфани Фархшем Джулиус Сэдверборг.
Управляющий, готовый провалиться сквозь землю, стал подобострастно оправдываться.
— Простите, сударыня, но я не знал, что этот человек ваш муж. Я…
— И не думаю прощать!
— Тем не менее, вы всегда правы.
— Это уже немного лучше. — Стэфани оглянулась на управляющего, который двигался за ней по пятам и пытался вставить свои извинения между ее обвинительными фразами.
— Вам угодно, чтобы я ушел сегодня?
— Что-о?!
— Или подождал, пока вы найдете мне замену?
Стэфани остановилась напротив Фархшема, но смотрела поверх его головы. Она оглянулась на управляющего и бросила ему через плечо:
— Мне угодно, чтобы вы не уходили.
— Слушаюсь, госпожа.
— А мне угодно взять вас на работу снова, но немедленно вышвырните эту пару вон отсюда!
Фархшем громко рассмеялся, но даже это не заставило Стэфани взглянуть на него.
Управляющий, как кролик к удаву, стал приближаться к креслу, где сидел Фархшем.
В это время, как и положено адвокату, Сэдверборг решил разрядить обстановку. Он уже стоял возле Стэфани и вежливо поклонился ей:
— Во-первых, добрый день, сударыня!
— Ах, это вы? Да, здравствуйте! Но, как видите, разве я могу быть спокойной, когда в моем отеле такое делается! Я требую, чтобы немедленно…
— Не надо так требовать.
— Разве не я здесь хозяйка?
— Очевидно, вы. Но…
— Никаких «но»!
Сэдверборг поднял руку с просьбой к Стэфани замолчать на минуточку.
— Я хочу вам сказать, уважаемая, что ваш управляющий не в силах вышвырнуть Фархшема.
— Я сейчас…
Никто не обращал внимания на Эндрюса Блэкфорда, который с расширенными от ужаса глазами наблюдал за этой сценой и сам готов был испариться, чтобы не попасть под гнев этой женщины.
Патриция, сложив свое вязанье в сумку и поставив ее на колени, с независимым, как ей казалось, видом сидела на диване. Сэдверборг пытался взять огонь на себя.
— Если дело дойдет до принудительного вышвыривания, Фархшем сам вышвырнет нас всех. Что же касается мисс Смат, то поскольку ваш отель официально зарегистрирован, она имеет право находиться здесь, как вы и я.
Стэфани успокоить было непросто. Она повернулась, чтобы обойти Сэдверборга: стоять на месте не позволяла ей бурлившая в ней энергия.
— Если понадобится, я сожгу эту гостиницу, чтобы выкурить их отсюда, — с диковатой веселостью сказала она и вдруг увидела Блэкфорда, который молча наблюдал за этой сценой, весь сжавшись в глубоком кресле.
Она остановилась перед креслом Эндрюса Блэкфорда и с видимым удивлением воскликнула:
— Ого! Это еще что?!
— Не что, а кто, мадам. — Блэкфорд старался держаться с достоинством.
— Эндрюс Блэкфорд тоже здесь?
— А почему бы и нет?
Управляющий, обрадовавшись, что для него все хорошо окончилось, тихонько пробрался к двери, там еще постоял немного, наблюдая за бурными разборками своей хозяйки, решил на всякий случай ретироваться — от беды подальше.
Стэфани некоторое время молча рассматривала Блэкфорда, потом, почти с сочувствием, воскликнула:
— Что у вас с головой, Эндрюс?
— Вы спрашиваете?
— Почему возле вас эти палки? Что с вами?
— Не знаете?
— Вы расшиблись? Где мой управляющий?
— Я здесь, госпожа, — как джин из бутылки, появился управляющий.
— Позовите сюда врача, — приказала Стэфани, даже не повернувшись к управляющему.
— Сию минуту, — сказал управляющий и выбежал из холла, радуясь, что громы и молнии уже метались не в его сторону.
— Эндрюс, так вы серьезно разбились? Где?
— Я расшибся? Я?
— Вы что, попали под машину?
— И вы спрашиваете?
— А что же я делаю?
— Как вас понимать?
— Эндрюс, я что непонятно задаю вопросы?
— Вы посмотрите! Эта женщина чуть не убила меня, а теперь спрашивает, не расшибся ли я!
— Что-о?
— Именно то! Я пересчитал на лестнице все ступеньки, вывихнул себе ступню, разбил колено, сломал голень, повредил спину.
— И это все за один раз?
— Не надо ваших шуточек!
— Я не умею шутить.
— Это мне известно. В местной больнице, куда меня привезли на вашей машине, мне пришлось сделать взнос. Оттуда меня направили в частную клинику. Знаете сколько там стоит один день лечения?
— И знать не хочу.
— Придется узнать!
— Почему же?
— Мне пришлось обратиться к трем хирургам и ни один из них не мог мне поставить коленную чашечку на место.
— И что? — Стэфани посмотрела на ноги Эндрюса Блэкфорда с некоторым вниманием.
— Тогда мне пришлось вызвать костоправа. Это мне все стоило очень дорого.
— Милый Эндрюс, почему же вы не спустились с лестницы, как все люди? — наивно спросила Стэфани.
— Я…
— Вы были пьяны, Эндрюс?
Блэкфорд чуть не задохнулся от возмущения. Он прижал руки к груди и умоляюще посмотрел на Сэдверборга. Патриция Смат и Джон Фархшем напряженно молчали, а Сэдверборг поспешил на помощь:
— Он утверждает, миссис Фархшем, что эти увечья были нанесены ему вами во время вашей последней встречи.
— Мною?
— Да, вами.
— Разве я призовой борец? Или портовый грузчик? Или чемпион по боксу? — Стэфани с издевкой посмотрела на Блэкфорда, а потом на Фархшема.
— Вы все это вместе взятое, — простонал Эндрюс Блэкфорд и, на всякий случай, потянулся к своей трости.
— Чудовищно!
— Не вам возмущаться чем-либо, можно возмущаться только вами, — Блэкфорд, поставил трость между ног и, опираясь на нее, снизу вверх смотрел на Стэфани, которая ходила по проходу между столиками. Она легко и энергично делала несколько шагов по ковру то в одну, то в другую сторону и все следили за ней взглядом. Только Патриция рассматривала узор на восточном ковре.
Сэдверборг, поймав момент, когда Стэфани повернулась к нему лицом, успел задать ей вопрос:
— Вы отрицаете, что напали на него?
— Я напала?
— Блэкфорд так считает.
— Мало ли что он так считает! Конечно я отрицаю! Никогда не слышала более беспардонной лжи!
— Это не ложь! — вскрикнул Блэкфорд не своим голосом и сильнее прислонился к трости.
