Действительно, казалось бы, все рассчитано в планах первого удара, но не хватает лишь одного — взвесить, не предпримет ли Советский Союз соответствующих мер по укреплению своей обороны, как это уже было после появления первых атомных и водородных бомб, ядерных подводных лодок и ракет с разделяющимися головными частями. Трудно вообразить такое чиновникам из Пентагона, когда реальность уже давно им заменили условные значки на стратегических картах, а все сложности и противоречия мира умещаются для них на нескольких страничках докладов и справок.
С благословения министра обороны Уайнбергера родился на свет один из таких секретных документов — установки для Пентагона на 1984–1988 годы. Чего тут только нет: детальные сценарии «затяжной» ядерной войны, использование космоса в военных целях, ведение «психологической войны», осуществление частями специального назначения диверсионных и террористических акций в тех районах, где ввод в действие обычных вооруженных сил «затруднен или преждевременен», прежде всего в Восточной Европе… Разработанная в директивах стратегия, по замыслу ее творцов, должна навязать в мирное время Советскому Союзу такую гонку вооружений, которая наносила бы ему максимальный военно–политический и экономический ущерб.
Пентагоновским стратегам, подготовившим свой «пятилетний план», в воображении не откажешь. Для наглядности приведу лишь один из его пассажей, просочившихся в американскую прессу. «Характер будущей войны, — указывается в установках, — по–видимому, отличается от всего, что было в прошлом. Военное столкновение с советскими вооруженными силами и. войсками поддерживаемых Советским Союзом стран будет напряженным и затяжным, с применением мощной по своей разрушительности и сверхточности военной техники, при высокой мобильности частей. В ходе боев предусматривается использование электронных средств и, по всей видимости, химического, бактериологического и ядерного оружия».
После такого документального свидетельства трудно поверить в заявления представителей администрации США о готовности вести конструктивные переговоры с Советским Союзом по сокращению ядерного оружия. Трудно, если за фасадом громких фраз о мире вершатся дела, подрывающие основу и цели этих переговоров.
Серьезную угрозу несут человечеству стратегические замыслы бюрократов–военных. Но политические финты высокопоставленных правительственных чиновников по своей иезуитской изощренности не идут с ними ни в какое сравнение.
ПОСЛЕДНИЙ ДОВОД БЕЛОГО ДОМА
Рекламное объявление на всю журнальную полосу привлекало внимание с первой строки: «Соединенные Штаты разыгрывают новую смертельную игру с русскими. Ставки в ней самые крупные. Принятие на вооружение мобильной ракетной системы MX означает самый опасный скачок в гонке вооружений с момента появления атомной бомбы. В истории мира это будет крупнейший строительный проект, крупнее Панамского канала, египетских пирамид и Великой Китайской стены. Можем ли мы избежать того, что кажется неизбежным результатом слепого развития техники? Об этом вы узнаете сегодня вечером по каналу Эй–би–си в специальной передаче «Игра в апокалипсис».
И вот, как обещано, ровно в десять началось путешествие в американский ядерный арсенал будущего. «Дебаты вокруг MX затрагивают фундаментальные вопросы американской и советской безопасности, перспектив гонки ядерных вооружений и поистине самого нашего выживания», — говорил, предваряя это путешествие, журналист Маршалл Фрейди. После довольно подробного знакомства с особенностями новой ракеты, аргументами «за» и «против», с пагубным влиянием MX на окружающую среду огромных пространств штатов Невада и Юта зритель неожиданно попал в Бостон.
Живописный парк в центре города. Гуляет по аллеям воскресная публика, играют на лужайках дети. И вдруг ведущий ставит вопрос: «Что будет с Бостоном, если здесь взорвется всего лишь одна ядерная бомба?»
На экране люди продолжают доедать сандвичи, девушка в будке–автомате воркует с кем–то на другом конце провода, старики играют за столиком в карты, девочки прыгают через веревочку, молодой папа фотографирует сынишку на фоне канала, по которому проплывает лодочка, совсем как в Венеции… А в это время звучит ответ: «Весь центр Бостона будет сровнен с землей. В эпицентре взрыва температура превысит температуру на поверхности солнца. Все строения на полторы мили вокруг просто испарятся. В двадцати милях от города практически не останется ничего живого, ни госпиталей, ни тех, кому нужна медицинская помощь, ничего напоминающего цивилизованное общество. Многие из нас еще предаются иллюзии, что они смогут даже после ядерного конфликта вернуться к нормальной жизни. Такой возможности не представится. В случае, если разразится война, чудом выжившие будут завидовать мертвым… Заботясь о здоровье наших детей, мы очень бываем встревожены, когда у них начинается насморк, когда они просто переходят улицу или вступают во взрослую жизнь, где их ожидают свои опасности. Но вся эта тревога ничто в сравнении с одним–единственным актом, уничтожающим всех сразу…»
Предупредив, что самой большой угрозой жизни людей сейчас является растущий ядерный арсенал, авторы фильма лишь вскольз коснулись вопроса, кто же в действительности несет главную вину за продолжающуюся гонку вооружений. Напрасно старался я услышать в передаче и о конструктивных инициативах, выдвинутых Советским Союзом и направленных на предотвращение мирового термоядерного конфликта.
Передача называлась «Игра в апокалипсис». Нечто подобное уже описывалось в «Откровении» апостола Иоанна Богослова. В нем, правда, фантастические видения схваток между «воинством небесным» и «антихристом», «конца света» и «страшного суда» выдавались за откровения, полученные от бога. На протяжении веков апокалипсис Нового завета призывал людей к смирению и к пассивному ожиданию исхода борьбы божественных сил с антихристом в надежде, что смирение принесет некое божественное воздаяние. Не к пассивному ли, в сущности, наблюдению призывала и передача по Эй–би–си?
Еще не окончательно убежденный в своем предположении, на другой день после передачи я все–таки позвонил ее главному автору Маршаллу Фрейди.
— Этим фильмом я хотел сказать зрителям одно: будет или не будет у нас MX, гонка вооружений, судя по всему, продолжится, — пояснил он. — Ответ на одну угрозу становится новой угрозой, которая в свою очередь ждет ответа, и так далее. Какой–то самовосполняющийся процесс, в котором мы все завязли. В чем главная причина? Думаю, в достигнутом уровне технологии и ракетной техники, что вносит новый очень опасный элемент неопределенности в гонку вооружений. Нацеливая ракеты на ракеты, мы делаем ядерную войну все более и более приемлемой, увеличивая таким образом риск выпустить «зверя», сдерживаемого в клетке уже более трех десятилетий. Сможем ли мы не зависеть от этого слепого развития техники?..
Итак, все зло от техники, развивающейся по своим неподвластным человеку законам. В ней, мол, и только в ней, корень возможных бедствий. Значит, не ошибся: мое ощущение, что от телевизионной передачи веет безысходностью и страхом, оказалось верным. Фильм настораживал, указывал на опасность, но отнюдь не призывал к активному действию, чтобы ее предотвратить. Впрочем, может быть, я слишком многого хотел от тех, кто диктует содержание телепередач на Эй–би–си. Ибо надо признать, что у компании было одно моральное преимущество — она выпустила в эфир очень важную передачу как раз в то время, когда все другие ведущие каналы на все лады мусолили результаты состоявшихся матчей главных бейсбольных команд. А это со стороны телевидения уже почти гражданское мужество…
«Последний довод королей» — такую надпись отливали на французских пушках крупного калибра при Людовике XIV. То же изречение клеймил на своих орудиях Фридрих II. Какая же надпись украсит корпус ракеты MX? «Последний довод Белого дома»?
С ТРЕВОГОЙ ЗА СУДЬБЫ ЛЮДЕЙ
Мне удалось познакомиться с ним, когда его имя было известно в Америке разве лишь по публикациям журнала «Нью–йоркер». В то время Джонатан Шелл рассказывал мне, что пишет книгу, которая должна стать делом всей его жизни. Вскоре эта книга «Судьба Земли» была опубликована и вызвала в Америке такой резонанс, что Гаррисон Солсберри из «Нью–Йорк таймc» назвал ее одной из важнейших книг за все десятилетие.
— Среди нашей интеллигенции, — говорил мне Джонатан Шелл, — немногие находят в себе мужество посмотреть в глаза грозящей опасности ядерной катастрофы. Гораздо удобнее отвернуться и утешать себя мыслью, что если такая опасность и существует, то ты непричастен лично к созданию машин массового уничтожения и морально не несешь ответственности. Произойти же может самое страшное — исчезновение человеческой цивилизации с лица планеты, ее гибель в огне ядерного пожара. Общество, которое систематически закрывает глаза на угрозу его физическому выживанию и ничего не предпринимает для спасения людей, можно по праву считать психически ненормальным…
