странное белое помещение, оно все залито слепящим светом. Он такой божественно красивый и теплый, мне так уютно в нем.
– Свет, – шепчу я, странно, но губы теперь подчиняются мне.
– Свет вам мешает? – участливо спрашивает голос.
– Нет, хорошо, – снова получилось.
– Отлично, – отвечает голос. – Кристина, мне необходимо посмотреть ваши глаза, попробуйте открыть их. Так, осторожнее.
В лицо мне ударил столб электрического света.
– Реакция зрачков хорошая. Вы на пути к выздоровлению. Вы – умница, Кристина.
Я пытаюсь совладать с собой:
– Где я?
– Не переживайте. Вы в городской клинической больнице. Вас сегодня утром перевели из реанимации.
– Что произошло?
– Кристина, вы попали в автомобильную аварию пять дней назад. Вас занесло на дороге. Вы получили тяжелые травмы, но теперь уже все хорошо! Вы идете на поправку. Причем очень быстро.
– Все болит…
– Да, я понимаю, сейчас сестра сделает вам укол и вы уснете. Сон – лучшее средство для выздоровления.
Я почувствовала тепло его руки у себя на запястье.
– Я позову сестру. Подождите пару минут.
Я услышала, как он вышел. Только после этого открыла глаза.
Я находилась в обычной больничной палате, такой, каких сотни в любой клинике. Слегка, повернув голову, я рассмотрела кучу трубочек и проводов, которые оплетали мое тело. Где-то сзади пронзительно пищал какой-то странный электроприбор.
Я не могла думать, не могла здраво рассуждать. Мысли сталкивались друг с другом, путались, пересыпаясь как песок, не оставляя ничего сколько – нибудь стоящего в моей голове.
Иногда, в те несколько минут, пока я бездумно вглядывалась в унылый зимний пейзаж, мне начинало казаться, что я словно бы что-то забыла, что-то потеряла, но вот что, этого я никак не могла понять.
Я только ощущала одиночество и странную глубокую пустоту, что прочно теперь поселилась в моей душе. И еще усталость, только ее, которая забирала меня из окружающей действительности.
Пронзительно щелкнул замок на тонкой полупрозрачной двери, больше похожей на японскую ширму и ко мне в палату впорхнула молодая мед. Сестра. Она смущенно улыбнулась и поставила на прикроватный столик небольшую ванночку со шприцами:
– Не беспокойтесь, Кристина, я сделаю вам укол и вы ненадолго уснете.
Я нашла в себе силы только для того, чтобы слегка кивнуть ей. Потом едва различимый укол. И опять мысли начали путаться с большей силой. А затем снова пустота…
Мне снились странные сны. Они были похожи на оборванные, быстро сменяющие друг друга удивительные картины. Не знакомые мне лица, одни добрые и участливые, другие – полные ужасной злобы. Я ощущала, как их руки касаются меня, как они словно убаюкивают и успокаивают меня. И все эти лица, такие родные и в то же время будто видимые мною впервые. И я все время искала что-то в этих снах. Я отталкивала эти размытые лица, бежала от них, что бы найти что-то другое. Но вот что? Этого я не знала. Они, то накатывали на меня, то удалялись, и я не могла отгородиться от них. А еще Париж, вечный и надменно прекрасный. И я знала его, я гуляла по его узким улочкам, петляла по ним, бежала, шла. Он почему – то был мне родным. Был моим домом. Он изменился в моем сне, новые и современные постройки ушли, их не было в моем мире, от моего Парижа веяло стариной и мудростью. Он был полон какой-то странной утраченной красоты. И мне было тепло в нем, уютно. И я искала среди его улиц что-то, всматривалась в прохожих, ища черты, которых не знала или не помнила. Но я должна была что-то найти.
И вспышки, мимолетные огоньки, что я видела в них? Руки, сильные, немного холодные, волосы светлые и завивающиеся в маленькие кудряшки. И глаза, синие и бездонные. Они смотрят на меня и я чувствую их взгляд почти физически. Он скользит по лицу, по плечам, по моим рукам. Он так печален. И он нужен мне. Но почему? Почему? Кто это? Я ведь знаю, нужно только вспомнить, чуть-чуть бы еще посмотреть и вспомню. Чьи это глаза? Я смотрю в них, не могу отвернуться и уйти, они затягивают меня в себя. И я не хочу уходить. И неожиданно для самой себя я останавливаюсь посреди чистой вымощенной булыжником улице, укутанной туманом. Останавливаюсь и, что есть силы кричу: «Себастиан».
И я вижу, как грусть уходит с его светлого лица, он улыбается мне, он нежно протягивает мне руку.
– Себастиан, – снова мой голос.
Я бегу ему навстречу, но он все дальше. Я не могу его коснуться. Я падаю, поднимаюсь, пытаюсь приблизиться .А он отдаляется от меня. И нет больше города. Только большое овальное озеро, что спряталось под раскидистыми кронами деревьев. И снова он на пологом берегу, поросшим ярко– зеленой травой. И падают листья, отражающие солнце, они скользят по моим волосам, они снова просачиваются сквозь пальцы. Почему снова? Я видела это. Когда – то я это видела. И теплые волны разбиваются о мои ноги, я вижу, как он улыбается. И снова солнце играет бликами в его волосах, и снова его почти мальчишеская улыбка. И он не отдаляется больше. Еще немного и я коснусь его. Я протягиваю руки. Но на том месте его нет. Его нигде нет, я бесцельно мечусь по кромке берега, я пытаюсь закричать, но из горла вырывается хрип. И в душе остается только горечь и еще чувство утраты, я знаю, что больше не найду его, не смогу отыскать нигде, мой Себастиан теперь очень от меня далеко. И так одиноко.
Я без сил падаю на землю, поворачиваюсь на спину и смотрю, как высоко-высоко в небе плывут облака. И ласковые волны расчесывают мои волосы, теплые капли смывают с глаз и со щек слезы. Я его потеряла. Но теперь я его помню, он не забыт. Он со мной. Он во мне.
Резко сев на кровати, слегка отдышавшись, я начала всматриваться в размытые ночным светом очертания мебели палаты. Я была одна. Повернув голову, я увидела, как бодрствующая луна нерешительно заглянула ко мне в окно. Перед глазами с невероятной быстротой начали проноситься все виденные мною ранее картины, словно кто-то старался насильно запихнуть в мою голову все воспоминания, минуту назад казавшиеся навсегда похороненными.
– Господи, – только и смогла вымолвить я.
Все, что я теперь вспомнила, казалось мне нереальным и словно бы выдуманным мной. Но я знала, что все это правда, вернее я чувствовала. Все это было, все произошло со мной. Но как? Я ведь
