не умерла, я жива. Я нахожусь в больнице, в реальном времени, в своем мире. И тем не менее, я твердо знаю, что все это произошло, и что мой Себастиан был в моей жизни, что он наполнил ее смыслом и счастьем. И что я потеряла его. Я должна была понять, почему тогда, когда я должны была умереть за то чувство, которое было мне дороже всего на свете, я оказалась здесь.
Не смотря на то, что за окном была глубокая ночь и мой организм был еще очень слаб, я, стараясь держаться ровно и твердо, откинула одеяло, слегка поморщившись вынула иглу капельницы из руки, и держась за стены, медленно вышла из палаты. Было так странно снова чувствовать холод пола и влажность воздуха, напоенного призрачными ночными запахами. Словно бы я вернулась из далекого путешествия туда, куда мне вовсе не хотелось возвращаться.
Я увидела длинный, тускло освещенный коридор, с открытыми форточками, и гуляющими сквозняками, которые беспрестанно колебали белоснежные жалюзи.
Через несколько метров, чувство головокружения немного улеглось и идти стало значительно легче. Я останавливалась перед каждой дверью и пыталась рассмотреть таблички, висевшие на них. Фамилии сменяли одна другую и я уже совсем отчаялась, но тут заметила, как из-под одной двери пробивается косая полоска света.
Собравшись с силами, я толкнула дверь и оказалась в маленьком квадратном кабинете, освещенном тусклой настольной лампой. Облокотившись на руку, мирно спал на расшатанном деревянном стуле тот самый доктор, которого я видела, как только очнулась. Его крепкий сон не смогло нарушить даже мое ночное вторжение. Почему-то я почувствовала прилив острой нежности и благодарности к этому человеку. Не желая мешать ему отдыхать, я повернулась и начала выходить из кабинета, но тут неожиданно задела рукой широкую железную каталку, предательски зазвенели стоящие на ней пузырьки и колбы. Доктор, что-то сонно пробормотал, потом нехотя открыл глаза. Несколько мгновений он смотрел на меня непонимающим взглядом, а потом его лицо приняло осмысленное выражение и он буквально подскочил на месте:
– Кристина, вы что тут делаете? Как вы смогли проснуться так рано, да еще и разгуливать по коридору. Это после таких травм. Вы что?
– Доктор, – прошептала я, чувствуя, как слабеют ноги, – мне нужно поговорить с вами.
Он поймал меня на руки, когда я начала быстро оседать на пол. Какое – то время я с трудом понимала, что происходит вокруг меня, только наблюдала, как двери задвигались в обратном порядке и, я снова оказалась в своей палате. Через несколько минут, когда дурнота начала отступать, я с силой открыла глаза и увидела, как доктор выжидательно смотрит на меня:
– Вам лучше? – мягко спросил он.
– Да, – промолвила я, – мне очень нужно было с вами поговорить.
– А до утра это конечно подождать не могло?
– Это важно.
– Хорошо, – вздохнул он, – у вас есть две минуты, а после чего вы пообещаете, что не будете больше вставать и постараетесь уснуть. Не то, мне придется прибегнуть к помощи лекарств.
Я постаралась улыбнуться, почему-то его серьезный и даже укоризненный тон не внушил мне сколько-нибудь страха.
– Доктор…
– Вы можете называть меня Глеб.
– Да… Глеб, я хочу знать, что произошло со мной на этой дороге. Просто, я мало что помню и честно говоря, и эти – то воспоминания путаются. Мне нужно услышать правду.
– Правду… – он задумчиво посмотрел на меня, – Кристина, ваше состояние, как физическое так и психологическое сейчас не очень стабильно. Может лучше было бы отложить наш разговор до того момента, как вы окончательно поправитесь.
– Нет, я хочу поговорить сегодня. Я нормально себя чувствую.
Мне показалось, что он понял, насколько бесполезно было со мной спорить:
– Я расскажу, но вы должны мне пообещать, что постараетесь не расстраиваться и принять все, как должное. Тем более все это уже свершилось.
Я кивнула.
– Кристина, неделю назад вы попали в серьезную автомобильную аварию. Вы не смогли справиться с управлением на скользкой дороге, машину занесло. Вы врезались в придорожный столб на полном ходу. От удара вас выбросило из машины но, как ни странно,именно это и спасло вам жизнь. Вы были не пристегнуты, поэтому подушки безопасности не сработали. Машина загорелась в то время, как вы лежали на дороге. Следом за вами ехал еще автомобиль, в нем было двое мужчин. Они остановились, вызвали скорую, укрыли вас своими пальто, побоявшись передвигать с места. Когда подоспела скорая, ваше состояние было критическим. Кости были целы, но основной удар пришелся на голову. Когда врачи начали оказывать помощь… вы умерли. Кристина, вы находились в состоянии клинической смерти около двух минут. А потом вас вернули к жизни электрошоком. После, вас доставили к нам. Вы пробыли в глубокой коме четыре дня. А затем неожиданно пришли в себя. Если бы я не был врачом, я бы назвал это чудом. Мы провели анализы: никаких существенных нарушений в деятельности мозга и работе нервной системы обнаружено не было. Мы не знаем, как это объяснить, как правило, после таких травм и комы, это невозможно. Могу только сказать, что у вас сильный ангел– хранитель.
Пока он говорил, я только смотрела, как прячется за тучами луна, после последних слов я обернулась к нему:
– Вы не поверите, Глеб, вовсе не ангел.
– Что? – непонимающе взглянул на меня доктор.
– Да, так, не обращайте внимания.
– С вами все в порядке. Необходимо, конечно, провести еще ряд анализов, и вам нужно восстановить силы. А, вцелом, я могу классифицировать ваше состояние, как удовлетворительное.
– Спасибо.
– Ну, – Глеб поднялся, – вам теперь нужно отдохнуть. Я загляну утром, прежде чем закончится моя смена. Отдыхайте.
Он практически бесшумно вышел из палаты и прикрыл за собой дверь. Я осталась одна.
Я часто слышала, что после клинической смерти, люди начинают рассказывать невероятные вещи. И никому доподлинно неизвестно, действительно ли это происходило, либо это просто галлюцинации.
Безусловно, всем сердцем я верила, нет, я знала, что все произошедшее со мной – правда. Но противясь доводам рассудка, кричащего мне, что такого просто не могло случиться, я старалась лишь отгородиться от того, что слышала и, чему привыкла верить ранее.
Ведь если бы я все себе придумала, то как же объяснить те, реальные чувства, которые обуревали меня. Мой Себастиан существует, и в этом у меня не должно возникнуть никаких сомнений. И я люблю его больше жизни. И он меня любит. И я не умерла, они не дали мне умереть. Мне необходимо было навести порядок в голове, и я знала, как это сделать.
Тяжело
