Глава двадцать четвертая
К герцогскому совету Алекс готовился тщательнее, чем к абордажу ламбрийского дирижабля. Убивать проще, чем убеждать. Орудовать шпагой привычнее, чем цифрами.
Вельможи оповещены о предстоящей схватке, карты раскрыты, в кармане всего несколько козырей. Столичная резиденция Винзоров напоминает осажденную крепость: здесь полсотни теев, на улицах вокруг отчего-то маршируют солдаты гарнизона. Марк и Терон заверили – зеленой гвардии опасаться нечего, Иазон предупредил императора об угрозе бунта в случае попытки ареста народного любимца. Да и армейцы умудрились переделать «балладу о доблестном рыцаре» (в другом варианте – «о благородном») в подобие строевого марша. Если Ванджелисы дадут повод, поднять войска на мятеж не составит труда. Поэтому
больше остерегались отравления или меткого выстрела с соседних крыш.
Ниле прибыл-таки в Леонидию, но в последний момент струхнул и отказался лететь во дворец. Алекс вздохнул с облегчением – у него развязаны руки.
Снова императорский кабинет, те же стены, что помнят Эдранов, их гибель в ночь мятежа, унижение князя по возвращении из Шанхуна... Это аллегория, нету у стен ни памяти, ни души. Помнят люди. Так пусть этот день не забудется!
Вдоль стены – церемониальная цепочка лейб-гвардейцев, ни единого знакомого лица. Наверно, Дайорд специально приказал подобрать, отметил Алекс. Значит – боится!
Ни на коридоре, ни внутри не осталось ни единого портрета Эдранов. Только ушастый безволосый лик самого правителя, его родителей и боковых родственников. Если нет древних корней, на стены лепят портреты конюха троюродного деверя.
Император вошел решительным шагом в сопровождении Орайона, уселся в центральное кресло, герцог Аделфии занял место по правую руку.
Царственное повеление садиться. Кресла расставлены по кругу, обивка каждого соответствует цвету. Алекс занял красное, слева от императорского. При Эдранах красные герцоги всегда находились справа, это еще одна маленькая деталь, свидетельствующая о перераспределении влияния.
– Синьоры! – бодро начал монарх. – Не буду ходить вокруг да около. Сразу заявляю, что не признаю представительство Винзоров, особенно в лице столь... гм, неопытной и неоднозначной кандидатуры, как тей Алайн. Поэтому предлагаю оставить без рассмотрения заготовленный им гнусный пасквиль и перейти к насущным делам. Вас же, князь, прошу немедленно удалиться.
– Минуту! – поднялся Мейкдон. – Позвольте мне, ваше императорское величество. Сведения, затронутые в пасквиле, как вы его изволили назвать, касаются финансов всех герцогств. Я живейшим образом желаю их обсудить, независимо от того, кто проявил инициативу. Совет герцогов полномочен заслушать любого тея империи, так? Предлагаю дать слово синьору Алайну.
Помощь фиолетового оказалась куда более активной, чем тот обещал в Винзоре.
Император досадливо махнул рукой, видя несговорчивые физиономии провинциальных владык. Однако, зная заранее результат голосования, он решил сдать один рубеж обороны.
– Уступлю требованиям синьоров. Но – еще раз повторяю, в лице этого тея у Восточной Сканды только совещательный голос.
– Благодарю, ваше императорское величество, – поклонился Алекс и зачитал заготовленный текст, в котором обвинил это самое величество в гнусном обмане и казнокрадстве.
Одни и те же факты могут иметь разную силу, в зависимости от их подачи. Письмо, прочитанное в тиши кабинета, служит лишь пищей для размышлений и расчетов – стоит ли использовать его либо воздержаться от обострения отношений с имперской властью. Публичное обвинение, особенно в присутствии других герцогов, чьи интересы ущемлены не в меньшей степени, значительно громче, хоть князь не повышал голос.
Алекс доказал, что за год из Нирайна отправлена контрабанда цветных металлов, законная пошлина с них перекрыла бы расходы столичной казны, распределенные на герцогства дополнительными поборами.
– Тей Орайон! Будете отрицать? В таком случае вы назовете меня лжецом, дав повод просить удовлетворения, и я не приму замену, как в прошлый раз.
– Уймитесь, Алайн! – вышел из себя император. – Здесь высший совет державы, а не казарма!
– Стало быть, здесь правила чести можно игнорировать? Хороша же у нас империя! – Алекс прожег взглядом скукожившегося Орайона и резюмировал: – Герцог сделал выбор, предпочел молча подтвердить обвинение и сохранить свою жизнь. Похвальное благоразумие.
– Вы закончили? – свирепо просипел Ванджелис-старший.
– Самое интересное впереди, синьор. Вы изволили объявить о передаче Кетрику двух северных графств, опять-таки для пополнения доходов центральной казны, наплевав на Ордонанс о дворянских вольностях и вассальные клятвы графов перед Винзорами.
– Дело прошлое. Все на этом?
– Увы, нет. Я проявил нескромность и выяснил, куда же вы вкладываете золото, обманом изъятое у провинций. В Ламбрии заказан дирижабль «Ванджелис», не боевой, прогулочный, с бриллиантами и сапфирами в отделке салона, Орайон там же заказал роскошную океанскую яхту. Под Леонидией и около Нирайна начато строительство столь же роскошных загородных дворцов... – Алекс возвысил голос, так как герцоги зароптали. – И это еще не все статьи расходов, куда транжирится золото, пока казна провинций терпит убытки...
– Хватит!!! – император окончательно вышел из себя. – Быстро голосуем и переходим к следующему вопросу, когда этого хама уведет стража...
Он раскраснелся, особенно тонкие уши, способные быстро менять цвет.
– Слушаюсь, ваше императорское величество. Итак, от имени Винзорского герцогства вношу на голосование следующее постановление: в связи с финансовыми злоупотреблениями со стороны центральной власти полностью прекратить любые выплаты в Леонидию до окончания проверки и разбирательства, заморозить денежные суммы на содержание имперских частей и учреждений, находящихся на территории герцогств, остановить отгрузку цветных металлов из Восточной Сканды в Кетрик и Аделфию...
– Ты хоть понимаешь, чего требуешь?
– Справедливости, государь. Кроме того, не допускать присоединения графств и маркизатов к коронным землям без согласия герцога-сюзерена. Вы же не желаете, синьоры, чтобы Ванджелисы отрывали куски территории, не спрашивая вашего ведома? Если им вдруг мало золота на яхты, дирижабли и дворцы? Полагаю, если император не против, можем перейти к обсуждению и голосованию.
Амарантос, герцог Западной Сканды, о чем-то яростно заспорил с представителем бежевых. Не ожидая конца их перепалки, встал Мейкдон.
