Более того, отказ от евро станет серьезным политическим ударом по более широкому европейскому проекту – достижению единства и демократии через экономическую интеграцию, а, как я отмечал в самом начале главы, этот проект очень важен не только для Европы, но и для всего мира.
Каков же оптимальный путь к спасению евро? И как достигнуть этой цели?
Первое, и самое срочное, – Европа должна положить конец приступам паники. Тем или иным способом необходимо гарантировать адекватную ликвидность – дать гарантию, что у государств просто не закончатся наличные деньги из-за паники на рынке, сравнимую с гарантией, которая на практике существует для стран, занимающих в собственной валюте. Очевидный способ достижения этой цели – готовность Европейского центрального банка покупать государственные облигации стран Старого Света.
Далее, государствам, где цены и расходы запредельно высоки (европейские страны с большим торговым дефицитом, который они больше не могут себе позволить), нужно найти приемлемый путь к восстановлению конкурентоспособности. На короткое время страны с профицитом торгового баланса должны стать главным источником спроса на экспорт стран с торговым дефицитом. Со временем, если этот путь не приведет к сильной дефляции в последних, в странах с торговым профицитом надо будет задействовать умеренную, но заметную инфляцию, а также несколько меньший, но все-таки существенный рост цен на товары и услуги – скажем, 3 или 4 %, во всей еврозоне. Это потребует политики серьезной монетаристской экспансии со стороны ЕЦБ в сочетании с финансовым стимулированием в Германии и некоторых других, менее крупных странах.
И наконец, хотя в основе трудностей лежат вовсе не фискальные аспекты, в настоящее время у стран, имеющих дефицит торгового баланса, действительно есть проблемы долга и бюджетного дефицита, поэтому им придется принять меры строгой экономии и привести в порядок свои финансы.
Вот что требуется для спасения евро. А что мы видим в действительности?
Во-первых, меня приятно удивил Европейский центральный банк после того, как его главой стал Марио Драги, сменивший Жана-Клода Трише. Да, Драги решительно отверг требования выкупать государственные облигации стран, переживающих кризис, однако сумел достичь той же цели обходным путем, объявив о программе, согласно которой ЕЦБ будет предоставлять неограниченные кредиты частным банкам, принимая в качестве залога государственные облигации европейских стран. В результате в настоящее время снизилась вероятность самосбывающейся паники, ведущей к резкому росту процентных ставок по европейским государственным облигациям.
И даже при этом «экстремальные» страны (Греция, Португалия и Ирландия) оказались исключенными из рынков частного капитала. Им приходится рассчитывать на ряд экстренных программ кредитования от «большой тройки» из более сильных европейских государств, ЕЦБ и Международного валютного фонда. К сожалению, «тройка» выделяет слишком мало денег – и слишком поздно. В обмен на экстренное кредитование от стран, переживающих кризис, требуют немедленного введения драконовских мер по сокращению расходов и увеличению налогов – эти программы только усугубляют экономическую депрессию и оказываются недостаточными даже для поддержки бюджета, потому что сжимающаяся экономика приводит к падению налогов с оборота.
Между тем для того, чтобы создать обстановку, в которой страны с торговым дефицитом могли бы начать восстанавливать конкурентоспособность, ничего не было сделано. Даже притом что такие государства подталкивали к строгой экономии, в странах, имеющих профицит, принимались собственные программы экономии, подрывавшие надежды на рост экспорта. Решительно отвергая необходимость несколько большей инфляции, Европейский центральный банк в первой половине 2011 года поднял процентные ставки, дабы предупредить угрозу инфляции, существовавшую только в фантазиях его руководителей. (Впоследствии ставки снизили, но огромный ущерб уже был нанесен.)
Почему же Европа так неудачно отреагировала на кризис? Частично я уже ответил на этот вопрос: похоже, большинство европейских лидеров твердо придерживаются «эллинизированной» версии, полагая, что все, а не только Греция, страдают из-за собственной финансовой безответственности. Ложное убеждение естественным образом приводит к реализации ошибочных мер: если причиной болезни было финансовое расточительство, то лекарством должно стать финансовая добродетель. Другими словами, экономика рассматривается как моральная категория, причем грехи, за которые последовало наказание, по большей части выдуманы.
Это лишь один аспект. Неспособность Европы заняться реальными проблемами и сосредоточение на проблемах несуществующих вовсе не уникальны. В 2010 году большая часть политической элиты по обе стороны Атлантики точно так же увлеклась ошибочными теориями относительно внешнего долга, инфляции и экономического роста. В следующей главе я попытаюсь объяснить природу этих заблуждений, а также, что гораздо сложнее, почему так много людей, обладающих властью, поверили в них.
Глава 11. Сторонники строгой экономии
Одно сокращение за другим: многие экономисты говорят, что тут есть явная угроза дефляции. Каково ваше мнение?
Не думаю, что эта угроза может материализоваться. Наоборот. Инфляционные ожидания очень хорошо согласовывались с нашей оценкой – менее 2 %, ближе к 2 % – и оставались таковыми во время недавнего кризиса. Что касается экономики, предположение, что меры строгого контроля расходования денег могут вызвать стагнацию, ошибочно. Ошибочно?
Да. На самом деле в данных обстоятельствах все, что помогает укрепить уверенность частных лиц, фирм и инвесторов в устойчивости государственных финансов, полезно для ускорения экономического роста и создания новых рабочих мест. Я твердо убежден, что в нынешней ситуации политика укрепления доверия стимулирует, а не тормозит восстановление экономики, поскольку сегодня ключевым фактором является уверенность.
Интервью президента Европейского центрального банка Жана-Клода Трише итальянской газете «Фа Repubblica», июнь 2010 года
В течение нескольких пугающих месяцев, последовавших за разорением «Lehman Brothers», почти все крупные государства согласились, что нужно бороться с внезапным падением расходов частного сектора, и обратились к политике финансовой и монетаристской экспансии – увеличить расходы, снизить налоги, напечатать денежную базу – в попытке ограничить ущерб. В своих действиях они опирались на уроки Великой депрессии, за которые была уплачена высокая цена.
